В полной тишине, не отводя глаз от лица Роберта, графиня Бакан подошла к помосту, не спуская глаз с лица Роберта. Он поднялся; корона блестела в свете свечей. Она остановилась так близко от Элейн, что та могла увидеть темные круги под глазами девушки и брызги грязи на ее светлой коже. Она выглядела столь измученной, что казалось, сейчас упадет, но Изобел с каким-то особым самообладанием и радостью преклонила колени перед Робертом. Раздался ее звонкий голос:
– Ваша милость, я присягаю вам от имени дома Файфов. Я передаю вам приветствие и благословение своего брата и от его имени хочу возвести вас на престол Шотландии. – Oна покорно протянула к нему руки, и он взял их в свои.
Роберт улыбнулся:
– Я с радостью принимаю вашу присягу, леди Бакан, но я уже коронован.
По залу пробежал шумок. Кирсти вопросительно взглянула на Элейн. Рядом поднялся на ноги старый епископ Ламбертон, взгляд его, направленный на Изобел, выражал восторг.
– Графиня Бакан поддержит вас традицией. Нельзя отступать от старинного обычая и права графов Файф возводить короля на трон.
Роберт оглянулся:
– Вы позволите короновать меня второй раз, милорд епископ?
Джон из Этолла вскочил на ноги и хлопнул Роберта по плечу, восторженно крикнув:
– А почему бы нет? Это было бы отличное начало твоего правления, Роберт. Конечно, она должна короновать тебя.
– Но где? – подал голос лорд Ментейт. – Графы Файфа короновали монархов на священном камне, а его увезли в Англию.
Элейн видела, как напряглась Изобел, она дрожала от возбуждения.
– Сила камня сейчас в моих руках, – сказала она очень тихо, почти шепотом. – Я была у гробницы святого Эдварда в Вестминстере, положив руки на камень, молилась, чтобы его сила перешла в мои руки, чтобы я могла передать ее вам, мой король. И камень благословил меня; я чувствовала его силу.
Элейн удивленно заметила, как Роберт неожиданно отпустил руки Изобел, как будто обжегшись. Между тем епископ Ламбертона взглянул на епископа Уишарта.
– Это часть священного наследия Шотландии.
Уишарт кивнул.
– Нам следует просить графиню совершить обряд без промедления. Завтра в Вербное воскресенье. – Лицо старика было торжественным. – И пусть король Роберт дважды войдет в свои права по воле Господа нашего.
Благоговейная тишина наступила вокруг. Глаза Элейн наполнились слезами.
Только несколько гостей, сидящих рядом с королем и королевой, услышали, как Элизабет с презрительной усмешкой, бросив испепеляющий взгляд в сторону Изобел, сказала мужу:
– Это уже детские игры! Вы действительно считаете, что эта женщина может короновать вас еще раз? Неужели одного спектакля недостаточно?
Раздался общий вздох ужаса. Изобел смотрела в пол, ее лицо побледнело, руки ее стиснули складки плаща.
– Я здесь для того, чтобы служить моему королю, если он пожелает, – мягко сказала она.
Элейн показалось, что все поняли смысл слов Изобел, – они прозвучали как признание в любви.
– И он действительно этого желает. – Роберт с полупоклоном протянул руку. – Завтра, миледи, вы возведете меня на трон в согласии с древним обрядом на священном холме у аббатства перед всем народом Шотландии.
Он улыбнулся, затем лицо его стало серьезным.
– Скажите, миледи, граф Бакан знает о том, что вы делаете?
Элейн заметила, что Изобел прикусила губу.
– Не сомневаюсь, к этому времени он знает. Надеюсь, на этот раз вы не прикажете мне отправляться назад к нему. – Она посмотрела на него как-то особенно, из-под опущенных ресниц. Элейн прислушалась и уловила тихий ответ:
– На этот раз нет, миледи. В этот раз вы останетесь со мной.
Королева сердито нахмурилась. Она оттолкнула назад кресло, встала и резко сказала:
– Милорд, нам пора удалиться.
– Слишком рано, мадам. Сядьте, пожалуйста, – ответил Роберт и обратился к гостям: – Садитесь все, и место для леди Бакан! Похоже, наш праздник не дошел еще и до середины!
В ту ночь Элейн не спалось. В шатре было шумно. Их соседи, похоже, не собирались прекращать торжества, хотя пир уже закончился. На поле стоял шум от хлопавших знамен, звучали музыка, смех. Элейн слишком устала и рано покинула пир, забрав с собой Дональда и передав его нянькам. Она видела, что сидящая рядом с Робертом Изобел тоже устала и держалась только благодаря не покидавшему ее возбуждению. Она смотрела на Роберта и не замечала вокруг никого. Элейн усилием воли подавила боль. Это был момент славы Изобел, час ее судьбы. Именно эту сцену Элейн и видела во сне. Время ее прошло: наступил день, которого она ждала так долго, но теперь уже не она оказалась в центре внимания. Она ворочалась на неудобной походной кровати, безуспешно стараясь заснуть.
На другой день по воле короля, уважавшего ее преклонный возраст, ей поставили кресло поблизости от места церемонии. Это был кристально ясный, прозрачный день, – но было очень холодно, и во время коронации Элейн куталась в меха и чувствовала эту пронзительную свежесть.
