Она сразу заметила незнакомку: высокая женщина, лет пятидесяти-шестидесяти, сидела напротив Элейн. На ней было простое бархатное платье темно-синего цвета и накидка, перехваченная у плеча серебряной брошью в виде вепря.
Когда Элейн вошла в комнату в сопровождении Доннета, женщина поднялась. Она неотрывно смотрела на собаку.
– Лиулф, – прошептала она.
Элейн остановилась как вкопанная. Суставы ее пальцев на набалдашнике палки побелели, она чувствовала на себе вопросительные взгляды служанок.
– Мама… – Гостья неуверенно шагнула вперед.
Элейн не могла вымолвить ни слова. На какое-то время она застыла, дрожа от страха и возбуждения. Затем Элейн протянула руку вперед.
– Джоанна? – прошептала она.
Женщина кивнула. Она не взяла руку Элейн; вместо этого она несколько смущенно осмотрела комнату.
– Я выбрала неподходящее время для путешествия. Похоже, в Шотландии опять смута…
– В Шотландии только что появился полноправный король, – мягко поправила ее Элейн и повернулась к Гиллот: – Принеси мне вина с пряностями и оставь нас одних.
Они не произнесли ни слова, пока не остались наедине. Затем Джоанна села напротив матери.
– Это, конечно, не может быть Лиулф?
– Это один из его потомков. Последний в моей жизни; я уже слишком стара для собак. – Она сделала глоток вина, наслаждаясь теплом кубка в руках. – Где Хавиза? – наконец спросила Элейн.
– Она умерла много лет назад от скарлатины.
Элейн закрыла глаза.
– Я не хотела расставаться с тобой, – неуверенно прошептала она.
– Теперь я это знаю.
– Почему ты приехала спустя все это время? – Элейн до сих пор чувствовала, как неровно бьется ее сердце.
Джоанна смутилась.
– Я не думала, что ты еще жива. Наверное, ты была для меня мертва уже много лет. – Она почувствовала, как жестоко прозвучали ее слова, но уже нельзя было взять их назад. Не отводя взгляда от лица матери, Джоанна продолжала: – А однажды я услышала, как о тебе упоминали при дворе, когда умер твой сын. Они говорили о какой-то пожилой вдове, и король упомянул о твоих уэльских корнях.
– Я должна быть польщена, что король это еще помнит?
Джоанна впервые улыбнулась.
– Сомневаюсь. В его устах это вовсе не походило на комплимент. Я напомнила ему, что я твоя дочь, он повернул ко мне свой длинный крючковатый нос, – она прервалась, чтобы изобразить короля, что вызвало улыбку у Элейн, – и сказал: – Молитесь лучше, чтобы я забыл об этом, иначе я и вас буду считать бунтовщицей, леди Боун. – Она замялась. – Я нечасто бываю при дворе, поэтому новости о тебе дошли до меня только теперь.
– Надейся, что он уже забыл об этом, – сухо сказала Элейн. – Он не любит и семью короля Роберта, а я теперь принадлежу к ней. Дочь короля моя внучка и твоя племянница.
Джоанна грустно улыбнулась:
– Я так и думала. Пока я ждала тебя, у меня было много времени, чтобы разобраться в своей шотландской родне, и я решила отказаться от светской жизни, когда вернусь в Англию.
– Когда тебе надо возвращаться? – Элейн с грустью взглянула на нее. – Похоже, ты не собираешься оставаться?
Джоанна покачала головой.
– Я должна была сюда приехать, для нас обеих. Теперь я должна возвращаться домой; я верна Англии, и там моя жизнь.
Она посмотрела на Элейн, лицо ее было печально.
– Мы теперь принадлежим к разным мирам, к разным народам. Нас ничто не объединяет, за исключением кровного родства.
Она встала, отставила свой кубок и подошла к креслу Элейн.
– Мой брак был недолгим. Хемфри скончался от ран в битве при Ившеме. Ты знаешь, что его первая жена была сестрой Изабеллы де Броуз? Муж рассказывал, что она иногда вспоминала тебя. После смерти Хемфри король решил, что у меня нет шансов для выгодного брака. У меня осталось маленькое наследство, а мое дитя умерло. – Она печально улыбнулась. – Большую часть своей жизни я посвятила Линкольнам, которые заботились обо мне, с тех пор как… – Она неожиданно замолчала. – Кузина Маргарет была добра ко мне; мы с Хавизой были счастливы там. Некоторое время с нами была Ронвен, словно тонкая ниточка с нашей прежней жизнью. Что с ней?
– Она умерла. – Элейн не стала вдаваться в подробности.
Джоанна подошла к своему креслу и протянула руку к Доннету, который подошел и уселся возле нее, склонившись к ее коленям.
– Я так скучала по этим псам, – сказала она через мгновение, – но у меня никогда не было волкодава. Они слишком многое напоминали мне. – Ее голос стих.
– Мне так жаль. – Элейн покачала головой, почти осязая тяжесть ее печали. – Так жаль…
– У меня… есть сестры? – Джоанна взглянула на мать.
Элейн кивнула:
– Марджори. Она замужем за лордом Этоллом. Моя старшая дочь Изабелла умерла.
– Я твоя старшая дочь, мама, – мягко сказала Джоанна.
– О моя дорогая, – на какое-то мгновение Элейн замерла, – Джоанна… – Она протянула к ней руки.
Джоанна подошла к матери, немного робко взяла ее руки в свои и, наклонившись, поцеловала ее старческие узловатые пальцы.
