Когда она оказалась наверху, сердце ее бешено забилось в груди. У нее перехватило дыхание, пересох рот. Оглядываясь вокруг, Элейн пыталась успокоиться. «Должно быть, когда-то это был замок древних пиктов», – думала она. Громадные, грубо отесанные камни, раскиданные в траве, возвышались над холмом, отбрасывая черные тени на залитую луной лужайку. Далеко внизу лежала Твиддейлская долина с протекающей по ней речкой, тонувшей в дымке тумана. Она закрыла глаза и перекрестилась – древние духи здесь, они следят за ней.
Александр сидел на осколке огромной каменной ступени, укутавшись в толстый плащ и обхватив руками колени. Рядом с ним лежал обнаженный меч; лунный зайчик играл на лезвии.
Она молча подошла к нему и остановилась перед ним, глядя прямо ему в лицо. Свою вуаль Элейн откинула назад, – так она сразу узнает, любит он ее или уже нет.
Король улыбнулся. Распахнув плащ, он привлек ее к себе и крепко обнял. Им не хотелось нарушать тишину.
– Итак, тебе наконец-то надоел твой муж? – произнес он после долгого молчания.
Она широко раскрыла глаза.
– Я не живу со своим мужем. Я не была с ним с тех пор, как родилась Джоанна.
– Джоанна. – Его голос был задумчив. – А почему ты так долго ждала и не ехала ко мне?
– Я не знала, любишь ли ты меня.
– Люблю ли я тебя! – воскликнул он. – Я всегда любил тебя и чуть не сошел с ума, когда узнал, что ты вернулась к де Куинси.
– Кто тебе это сказал?
– Король Генрих.
– И ты поверил ему?
Помолчав, он ответил:
– Есть такая вещь, как королевская честь, Элейн. Ты не принимала моих даров, не хотела читать мои письма. Я думал, что больше не нужен тебе. Потом я узнал, что у тебя родился ребенок. Я решил, что после того, как оба наши младенца умерли… – Его голос упал.
Она грустно улыбнулась:
– Я хотела вас, милорд. Не ваших даров и не ваших писем. Я хотела вас.
Он медленно поднял руку и прикоснулся к ее лицу.
– Почему ты приехала сейчас? – спросил он тихо.
– Ты написал, что больше не можешь жить без меня. Подозреваю, что это Ронвен подсказала тебе эти слова, но я хотела их услышать.
Он покачал головой.
– Я сам знаю, какие слова говорить, женщина. Леди Ронвен всего лишь попросила меня еще раз их повторить. Боже милостивый! Как могли мы упустить столько времени! Не было дня, чтобы я не мечтал держать тебя в своих объятиях! – Он крепче прижал ее к себе. – Ты оказала неповиновение королю Англии, приехав сюда, Элейн!
– Я окажу неповиновение даже высшим силам, если ты этого от меня захочешь, – сказала она, нежась в его объятиях. – Я еще должна родить сына королю Шотландии. Сына, который будет жить, вырастет и продолжит королевский род. – Она приложила палец к его губам. – Не хмурьтесь; Я все знаю, и на мне не надо жениться. Я могу обойтись без этого и согласна быть вашей возлюбленной. Судьба рассудит, чьи дети достойны быть законными наследниками трона.
Они поцеловались, и Элейн расстегнула лиф платья. Руки Александра впитали холод камня, и она вздрогнула, ощутив их прикосновение к своему обнаженному телу.
– Я больше никогда не отпущу тебя, Элейн, – прошептал он нежно. – Хочу, чтобы ты была моей навсегда.
Изабелла стояла у окошка в своей келье и смотрела на небо. На дворе была стужа, и, хотя поверх монашеской рясы она накидывала подбитый мехом плащ, руки и ноги у нее посинели от холода. Скоро она отправится в теплую комнату и сядет рядом с другими сестрами, съежившимися у огня. Им разрешали приходить сюда греться только на короткое время, в перерывах между работой и молитвой, но большинству из них удавалось каким-то образом собираться здесь как можно чаще. Изабелла фыркнула. Она ни разу еще не спустилась ни к вечерне, ни к заутрене, ни к часам. Только после того, как служанка приносила ей горячее питье и помогала сменить белье на постели, она с неохотой появлялась на поздней обедне. Монастырь был богат. Многие монахини являлись потомками старинных аристократических родов, как и она сама. Король убирал их – с глаз долой, из сердца вон, – чтобы не тревожить ими свои мысли. Иногда кое-кого из них возвращали в мир. Изабелла была в числе тex, кто на это надеялся.
Луна стояла высоко и была странной, с кровавым оттенком. Она заливала зловещим полусветом покрытые снегом крыши монастырских строений. Изабелла не помнила, чтобы луна когда-нибудь бывала такого цвета. Она испугалась. Животные тоже были в тревоге. Она слышала, как в стойлах беспокойно шевелились лошади и где-то за стенами монастыря беспокойно выла собака.
