– Мои отношения с королем касаются только меня, дорогая моя. – Элейн запечатлела легкий поцелуй на макушке старой няни. – А теперь иди спать и оставь меня одну. И что бы я не слышала никаких разговоров на эту тему!
Ронвен медленно поднялась:
– Если я тебе понадоблюсь…
– Если ты мне понадобишься, я позову тебя, обещаю.
После того как Ронвен ушла, Элейн еще долго сидела, не ложась спать, и то и дело поглядывала по углам, где сгущались тени. Ее охватила дрожь, и она подвинулась поближе к огню. Если Ронвен действительно видела его, значит, силы его возрастают. Элейн впервые за все это время испытывали настоящий страх.
Новости, которые привез Малкольм, заставили Элейн выкинуть из головы все остальные неприятности.
– Ты не можешь пойти на это! – Она в ужасе смотрела на мужа. – О брачном союзе с Дервардами не может быть и речи!
– Это решено! – рявкнул Малкольм.
– Не поздно перерешить! Мой сын не женится на дочери честолюбивого, лживого, бесчестного выскочки!
– Говорю тебе, Элейн, все уже решено. – Лицо Малкольма потемнело от гнева. – Мне по душе эта партия.
– Но она не по душе мне! – резко возразила она. – Подумай, Малкольм, кто они такие!
– Малышка Анна – внучка покойного короля, – сказал Малкольм с напускным смирением, но глаза его вызывающе зажглись. – Это должно тебе нравиться.
– Нравиться мне! – Элейн на миг задумалась: он что, забыл или намеренно делает из себя дурака? – Мне должно нравиться, что ее мать – незаконная дочь короля Александра? – Она запнулась, испугавшись того, что произнесла его имя вслух. – И наверное, мне должно нравиться, что Дервард пытался с помощью римского папы отнять графство у Мара в свою пользу, чтобы доказать, что он благородного рода? А это ведь не так! И когда законность его притязаний была поставлена под вопрос, он сразу оставил эти попытки! – Элейн была в ярости.
– Как ты кинулась на защиту графства Маров! Не странно ли это, моя дорогая? – Малкольм схватил ее за руку и рывком притянул к себе. – А я думал, что эта история с Дональдом Маром закончилась. Может быть, я ошибаюсь? С какой стати тебя так волнует это графство и то, кому оно должно принадлежать?
– Не это меня волнует! – накинулась на него Элейн. – Просто это доказывает, как далеко простираются замыслы Дерварда, который хочет завоевать влияние и занять высокое положение в одном из самых древних графств этой страны. Ты что, не понимаешь? Ему не удалось захватить владения Мара. Теперь он хочет Файф!
– И дочь Дерварда его получит, – прорычал Малкольм. – С моего благословения!
Чуть позже он сидел, угрюмо созерцая опустошенный штоф из-под вина, стоявший перед ним на столе. У него болел живот, его тошнило, и он ощущал, что давно уже не молод. Поглядев вокруг себя мутным взглядом, он рыгнул и сморщился от боли. Элейн после бурной сцены не появлялась, сыновья уехали на соколиную охоту, и Малкольм остро переживал одиночество. Он вздохнул. Будь это несколькими годами раньше, он бы подумал, что она все еще водила шашни с этим мальчишкой, Дональдом Маром. Мальчишкой! Малкольм вспомнил, что теперь Дональду было уже за двадцать. Леди Ронвен давно усыпила его подозрения на этот счет. Безрассудная страсть Дональда Мара погасла так же быстро, как вспыхнула. С той стороны угрозы больше не было. Элейн была милостива к юноше, и не более, и все же временами эта история терзала Малкольма. Иногда, когда Элейн не замечала, что он смотрит на нее, он улавливал в ее взгляде мечтательность и порой по ее виду мог даже подумать, будто она завела себе любовника.
Малкольм распорядился, чтобы за ней следили, не спуская глаз; но Дональд Map был далеко, а других мужчин вокруг нее не было. Она по-прежнему была хорошей, верной женой. И какой красивой! Жаль только, что у них больше не было детей, но достаточно было двух сыновей, которыми он гордился.
Предложение о браке между веселой, живой дочкой Дерварда и Колбаном исходило от отца невесты, лорда Дерварда. Малкольм знал, что Элейн будет всячески противиться этой идее. Она никогда не любила сэра Алана. Но Малкольм упорствовал – этот брак был ему нужен. Граф все еще не входил в ближайшее окружение короля, но обида и гнев, которые объяли его, когда его отдалили от трона, испарились, – он понял, что в таком же положении находятся и другие, например племянник Элейн, Роберт Брюс, лорд Аннандейл. Однако не важно, в каком он оставался окружении, в ближнем или дальнем, – он числился близким другом лорда Дерварда и, что гораздо важнее, короля. Уже более четырех лет король самостоятельно правил государством; и маленькая королева подросла и теперь даже ожидала ребенка. Это было на благо Шотландии – наконец, в королевстве восстановится вера в твердое престолонаследие.
