Не успел Арвид в последний раз обнять ее, как раздался стук копыт: прямо к дубу приближались два всадника. Доспехи и оружие выдавали в одном из них норманна; другой мужчина был безоружен, но богато одет. Матильда почувствовала, как Арвид напрягся. Он прижал ее к себе, как будто больше никогда не хотел отпускать, но потом передумал.
– Я смогу лучше защитить тебя, если отвлеку их и выйду к ним один, – прошептал он и покинул укрытие.
Матильда слышала, как он задает вопросы о сражении, а мужчины на них отвечают. Это не вызвало у нее тревоги.
Но внезапно Арвид удивленно вскрикнул. Выглянув из-за дерева, девушка увидела, что он бледен как смерть. В тот же миг мужчины пришпорили лошадей и умчались прочь.
– Боже правый! – воскликнул Арвид.
Матильда подбежала к нему.
– Что? – спросила она. – Что случилось?
Арвид беспомощно оглядывался по сторонам.
– Я должен их остановить! – заявил он. – Я непременно должен их остановить.
Покидая Матильду, Арвид испытывал угрызения совести: он ведь только что нашел ее, как же он может так бессердечно бросать ее снова, наивно полагая, будто в тени дерева она будет в безопасности! Но заставить себя остановить лошадь и вернуться к Матильде он тоже не мог. Арвид видел перед собой цель, а оцепенение, охватившее его, когда он наблюдал за битвой, резко прошло. Хотя сражение и завершилось, он все еще вел войну, и это была его личная война.
Лошадь Арвида, набравшаяся сил после отдыха, мчалась быстрее, чем лошади мужчин, и вскоре он догнал всадников.
– Стойте! – кричал он снова и снова. – Стойте!
С большой неохотой они потянули за уздечки. Арвида встретили недоверчивые взгляды, потом в них появилось облегчение. Он мысленно выругал себя, осознав, чем было вызвано это облегчение: он безоружен, а значит, не опасен. В порыве волнения он не просто бросил Матильду в беде, а и поступил безрассудно и опрометчиво.
– Стойте! – закричал Арвид еще раз, пытаясь скрыть свою неуверенность.
Одного из мужчин – норманнского воина – он раньше никогда не видел, а во втором узнал франкского короля Людовика. Его войско потерпело поражение, но самому королю каким-то образом удалось сбежать.
– Что здесь происходит? – решительно крикнул Арвид.
От него не ускользнуло смущение норманнского воина, который был еще молод и казался таким же вспыльчивым, каким иногда бывал и сам Арвид.
– В бою короля Людовика взяли в плен, – робко признался он. – Охранять его велели четырем воинам, но когда все остальные стали собирать добычу, их тоже ничто не могло удержать.
Юноша не признался лишь в том, что он тоже оказался слабым и продажным, пусть даже в его случае речь шла о богатствах, не сравнимых с военными трофеями.
Это подтвердил и король Людовик, посмотрев на воина прищуренными глазами.
– Если ты меня не выдашь, – обратился он к Арвиду, – если поможешь мне бежать и проведешь через лес на берегу реки Тук, я тебя отблагодарю. Нам нужно добраться до Сены. На ней много островов, и на одном из них у меня есть владения, где я смогу спрятаться. Я сдержу свое слово.
На лице Арвида ничего не отразилось. Когда сегодня утром он, сопровождая Бернарда Датчанина, впервые увидел Людовика, он не заметил никакого сходства, однако теперь голубые глаза и красивые волосы напомнили ему о Гизеле, его родной матери и сводной сестре короля, которую тот хотел бы убрать с дороги так же безжалостно, как и его, Арвида, своего племянника. Злая шутка судьбы: Людовик умоляет о помощи именно его!
Арвид сохранил спокойствие, но теперь кровь в его жилах остудило не безразличие, а ненависть.
– Я провожу вас, – пообещал он, – я вас не выдам.
Арвид принял решение. Он действительно его не выдаст. Он отомстит королю Людовику, убьет его и таким образом даст пищу той части своей души, в которой живут безумие, жадность и сила его отца, чтобы она раз и навсегда насытилась, а Нормандия раз и навсегда избавилась от своего опасного соседа. Арвиду нужно было только дождаться удобной возможности отобрать оружие у норманнского воина, а для этого и воин, и король должны ему доверять.
Йохан уже давно заметил Арвида, но поле боя покинул не сразу. Он бродил среди убитых и, как и многие другие воины, искал ценные вещи и оружие: золотые регалии, латы, ножи, кинжалы, мечи и монеты. Каждый раз, когда Йохан забирал себе эти богатства, восторг искателя сокровищ ненадолго пересиливал отвращение. Это отвращение вызывали не бесчисленные тела и не реки крови, а взгляды людей, которые были еще живы и медленно погибали под полуденным солнцем. Они казались примирившимися с судьбой, печальными, потерявшими надежду, и мысль о том, что сам он может жить на этом свете дальше, не радовала Йохана, когда он ловил на себе такие взгляды.
«Но все же война, – постоянно повторял он себе, – это схватка, из которой не все выходят победителями». Понимание того, что уже в следующий раз он может оказаться в числе поверженных, разжигало его жадность, которую не удовлетворили даже два меча, кольчуга, широкий пояс и крепкие сапоги. Когда награбленное уже не помещалось у Йохана в руках, его взгляд снова упал на Арвида.
