Трап не выдержал. Подобно кенгуру он метнулся в сторону, и Пилберг выстрелил. А мгновением позже посыпались удивленные возгласы. Лишившись прикрытия, каменное существо оказалось у всех на виду. Хихикнув, оно присело на корточки и стало похоже на изготовившуюся к прыжку лягушку. Знакомый голос вновь нарушил напряженную тишину.
– В самом деле, Пилберг, что вам такого сделали Мудрецы?
– Ты… Ты… – Профессор шевелил ртом, словно выброшенная на берег рыба. Лицо его отражало гамму меняющихся переживаний. Тут было и недоумение, и страх, и ненависть. В конце концов победило последнее. Пистолет в его руке дернулся, слух людей резануло выстрелами. Раз за разом стреляющий выпустил в существо всю обойму. Человек мячиком прыгал по камням, прихлопывая в такт грохоту. Дождавшись конца канонады, выпрямился и шутливо погрозив профессору пальцем.
Стреляйте же, олухи! – Пилберг вырвал из рук Гуля автомат, в бешенстве задергал пальцем. – Черт!.. Где этот предохранитель!..
Голос его потонул в клекоте заработавших автоматов. Били очередями, судорожно передергивая затворы. Побелевшие лица, яростные оскалы… Гуль вновь вернулся глазами к приплясывающему на камнях существу. Казалось, разыгравшаяся пальба его только веселит. Огонь не причинял ему ни малейшего вреда. Это видели все, но овладевший людьми психоз заставлял давить и давить спуски. Если бы Гулю вернули оружие, он тоже, пожалуй, не совладал бы с искушением. Нечто дикое и буйное витало в воздухе мириадами отравленных спор, и он вдыхал эту смесь вместе со всеми, не стреляя только потому, что оружием завладел Пилберг. Внезапно, прекратив танец, странное существо улеглось на землю и преспокойно свернулось калачиком. Стрельба стихла, а Гуль нервно потер шею. Вот и все. НЕКТО пришел, пошутил, довел до нервного срыва и удалился.
– Камень… – Пролепетал Пол Монти. – Обыкновенный камень!
Рыхлое лицо Пилберга болезненно перекосилось.
– Они уже здесь, – сипло пробормотал он. И тут же рявкнул. – Осмотреть местность! Быстро!
Люди с оглядкой двинулись в разные стороны. Гуль зажмурился. Ему представилось, что валуны вокруг начинают оживать, и каменные проказники в одежде и без принимаются отплясывать сумасшедшую лезгинку, свиваясь в единый стремительный хоровод, по-детски дразня колонистов приставленными к носу пальцами. Но случилось иное. Громко выругался Сван, и по голосу его было абсолютно ясно, что он увидел нечто такое, от чего, готов был припустить во всю прыть.
– Взгляните, проф! – голос Свана дрожал.
Открыв глаза, Гуль увидел улыбающегося Володю. Это была снисходительная улыбка человека, знающего наперед, что должно произойти через минуту и через две. Капитан казался совершенно спокойным, хотя смотрел туда же, куда и все. Гуль приблизился к кромке скалы, на которой столпились колонисты и скосил глаза вниз. Во впадине, как раз под ними, располагалась группа людей. Они стояли, задрав головы, и, содрогнувшись, Гуль отчетливо разглядел повязки на их кистях. Фергюсон, Трап, Хадсон… А вот он и сам – набычившийся, как всегда глядящий недоверчиво и исподлобья.
– Зеркало, – облегченно выдохнул Монти. – Такое мы уже видели.
– А может, двойники?
Пилберг внизу, обернувшись к Фергюсону, что-то сказал.
Тот нерешительно кивнул.
– Нет, не зеркало, – пролепетал профессор. – Это
Ни он, ни Фергюсон не сделали ни единого движения. Люди же внизу, продолжали переговариваться, постепенно растягиваясь в цепь, словно перед атакой.
– Это не двойники, проф…
– Разумеется. Я уже сказал: это
– Эй! – крикнул тот. – Может быть, хватит? Есть предложение…
Взрыв не дал ему завершить фразу. Осколками ударило по валунам, срезанная голова злополучного двойника мячом покатилась по земле. Слепыми ищущими движениями туловище профессора принялось шарить вокруг руками, и выглядело это до того ужасно, что Гуль снова испытал желание зажмуриться. Наконец, наклонившись, обезображенное тулово ухватило голову за уши и грубовато взгромоздило обратно на плечи.
– Так вот! Есть предложение разойтись мирно! – как ни в чем не бывало докричал «восстановленный» профессор.
– Черта-с два! – Сван с натугой приподнял пулемет. Гуль инстинктивно зажал уши, но грохот все равно ворвался в мозг, замолотил по вискам и затылку гулкими ударами. Искристой фосфоресцирующей волной плеснуло на экран, он замерцал и засветился, подернувшись рябью разгорающихся бликов. Обратное происходило с реальным миром. Из цветного он превратился в черно-белый, а звуки, теряя упругую силу перешли в диапозон свистящих шепотков. Лишенный зубов, весело пришепетывающий мир…
