Долли и Дин… Имена, рожденные языком колокольчика. С такими именами не магазины бы обворовывать, а быть добрыми и счастливыми, жить долго где-нибудь в девственном лесу и никогда не прибегать к пощечинам… Гуль криво улыбнулся. Как бы там ни было, первые встреченные им люди убежали от него. И правильно сделали. Вполне вероятно, будут убегать и другие.
– Кто это? – человек в ливрее швейцара кивнул на спутника Йенсена. Глаза его, серые и внимательные, неуверенно моргнули, столкнувшись с такими же серыми и внимательными глазами Фила Николсона, заслуженного оперативника НЦ, которого в кулуарах давно уже называли оперативником номер один, первым из первых, а иногда и просто главным оперативником нации.
– Он тоже приглашен на совещание, – Йенсен подтолкнул Николсона к массивной, украшенной бронзовыми завитушками двери и мысленно рассмеялся. Видимо, правду говорят: рыбак рыбака видит издалека. В лаковом отблеске витражных стекол, он увидел отражение оставшегося позади «швейцара». Поднеся к губам портативную рацию и продолжая смотреть им вслед, тот торопливо сообщал данные о вновь прибывших. Теперь их будут ждать на всех этажах, а оператор перед телемониторами на минуту-другую удвоит внимание, прекратив зевать.
– Сколько их тут? – Николсон локтем толкнул своего спутника в бок и снисходительно улыбнулся. Йенсен назвал бы такую улыбку плотоядной.
– Немного. Человек десять или пятнадцать. В основном бывшие агенты ЦРУ.
– Так уж и бывшие? – взгляд Йенсена скользнул по стенам, машинально фиксируя все сколь-нибудь подозрительное, так или иначе заслуживающее внимание. Дворец от фундамента и до конька крыши был нашпигован всевозможными датчиками, бдительной оптикой и электронными глушилками.
– Ничуть не сомневаюсь, они и сейчас там числятся. Разве что перенесены из одной ведомости в другую или, как выражаются сейчас: перелиты из одного файла в другой… Между прочим, с подслушиванием у них тут наверняка трудности. Очень уж неважная акустика. Должно быть, как-то связано с геометрией потолка, – Николсон указал пальцем. – К примеру, мы с тобой говорим, а микрофон установлен вон над той лепниной. Ты думаешь, до него дойдет чистый звук? Ничего подобного. Здесь получится тройное отражение. Что-то вроде боковых частот в радио. Можно, конечно, профильтровать, вычистить, да только знаю я такие записи! Никаких фильтров не хватит, чтобы вычленить нужное. Плюс вся оперативность к чертям собачьим. То ли дело – церкви!.. Когда есть подобие купола или округлый свод, звук – самый наичистейший…
– Прервись, Фил! – Йенсен дернул оперативника за мизинец.
– Ты не на пикнике.
– Само собой. На пикниках едят и пьют. Да еще женщинам красивым глазки строят.
– Послушай, ты можешь наконец сосредоточиться на деле? Мы ведь за этим сюда пришли, верно? А насчет ЦРУ и здешней охраны могу тебя успокоить, – дворец этот твоим ребятам штурмовать не придется.
– Как знать! – Николсон ухмыльнулся, обнажив крупные желтоватые зубы. – Никогда не скажешь заранее, с какой стороны подует ветер. Такие уж у нас с тобой экзотические профессии.
– Все в прошлом, Фил. Не забывай, теперь ты из другой стаи. Земные дрязги тебя не должны интересовать.
– Так-то оно так… – Николсон умолк. У подножия лестницы, заложив руки за спину, стоял еще один «швейцар». Должно быть, он нарочно выбрался из своей укромной ниши, чтобы взглянуть на гостей. Лишний раз «сфотографировать» важных посетителей опытным глазом отнюдь не мешало. Охранник тоже хотел быть готовым ко всему, не умея предположить наперед, откуда подует ветер завтра или послезавтра…
Миновав охранника, они поднялись на лестничный пролет и, полюбовавшись на себя в огромном зеркале, свернули в центральный коридор. Двигаясь по ворсистому ковру, словно по густой траве, добрались до нужных дверей.
…Совещание проходило в знаменитом Круглом зале. Кроме седовласого, вечно худого и вечно удрученного жизненными печалями координатора, в глубоких креслах утопали двое его советников. За отдельными столиками сидели офицеры ФБР во главе с сухопарым Симонсоном и полковник Беркович – полномочный представитель ЦРУ.
– Вот так номер! Интересно знать, что здесь делают федералы? – неприязненно проворчал Николсон.
Вежливо улыбнувшись присутствующим, Джек Йенсен шепнул:
– Фил, ради бога, заткнись!
Один из советников координатора, исполняющий одновременно функции секретаря и стенографиста, недоуменно шевельнул бровью. Извиняясь за опоздание, Йенсен изобразил рукой в воздухе нечто вроде вопросительного знака. Все так же печально координатор кивнул им головой и, как только вошедшие расположились в креслах, поднялся.
– Господа! Время дорого, поэтому начну с главного. Разговор с президентом состоялся вчера вечером. Могу довести до вашего сведения, что он серьезно обеспокоен происходящим и только за последние несколько дней уже трижды связывался с Москвой. Теперь нам по крайней мере достоверно известно, что каракатица покинула северный полигон русских и возвращается.
– Что, значит, возвращается?
