Он нахмурился. Сверху налетал знакомый гул. Стремительная тень накрыла машину, обогнав, пронеслась по улице. И тут же на него обрушился шквал огня. Вспышкой опалило лицо, и тяжелая тугая сила с яростью ударила в спину, вышвырнув вместе с лобовым стеклом на тротуар. От боли у него помутилось в голове. Позади полыхал пожар, откуда-то издалека неслись крики. Гуль разглядел мчащихся к нему людей. Один из них нес на плече длинную трубу. Что-то вроде «фаус-патрона»… Очередь из трассирующих пуль потянулась к беглецу, и только бросок в сторону спас Гуля от свистящего металла. Человек с «фаус-патроном» сосредоточенно опустился на одно колено. Вспомнив о пистолете, Гуль торопливо выхватил оружие, почти не целясь, в несколько секунд выпустил всю обойму. Человека с" фаус-патроном" он не задел, но они, конечно, разглядели его вспышки и послушно залегли. Часто оборачиваясь, он побежал. Откуда-то сбоку выскочило двое, но из дымной улицы вылетел первый снаряд и, угодив в угол кирпичного здания, опалил жаром всех троих. Снова мелькнула тень вертолета, с высоты ударило пулеметным огнем. Гуль хотел прижаться к стене, но силы внезапно оставили его. Посмотрев на свои ноги, он содрогнулся. Левая ступня навечно приросла к тротуару. Спотыкаясь и кривясь от боли, Гуль пробовал опереться на кровоточащую культю. Со стоном, больше напоминающем рычание, повалился на землю. Те двое уже подходили к нему. Хрипло дыша, он смотрел, как в него целятся. Он уже ни о чем не думал. Из всех желаний нестерпимая боль сохранила одно-единственное: чтобы все кончилось, как можно, скорее.
– Смотри-ка! – один из агентов с сожалением опустил оружие. Они глядели куда-то влево, и, с трудом что-либо соображая, Гуль перекатил голову, устремив тускнеющий взор в конец улицы. Пошатываясь и размахивая руками, к ним торопливо приближался Джек Йенсен. Он что-то кричал, но гул зависшего над ним вертолета с успехом заглушал все звуки. Впрочем, смысл произносимого был и без того ясен. Перекошенное от ярости лицо Йенсена не сулило ничего хорошего.
– Принесла нелегкая!..
И тут что-то с ними произошло. Прекратив размахивать руками, Йенсен остановился, агенты же напротив – попятились. Гул вертолета перерос в оглушающий рев. Одним прыжком механическая стрекоза взмыла ввысь и понеслась в небесную синь. Агентов рядом уже не было, и жаркая волна врачующе оглаживала тело Гуля. Боль отдалилась, утратив невыносимую остроту.
Приподняв голову, он увидел, что Йенсен лежит на боку. Глаза представителя НЦ, не мигая смотрели на что-то, что располагалось за спиной Гуля. И все же оборачиваться он не стал. Эту тяжкую поступь невозможно было ни с чем спутать. Асфальт под ним теплел, вязким болотным раствором начинал втягивать человеческие тела. И с готовностью в голове замерцал знакомый экран. Женский голос ласково произнес: «Добро пожаловать, Гуль!» Город перед глазами еще больше расплылся, многоцветье смешалось с дымом, густым и алым, обратилось в багровый туман. Кинув взгляд на побелевшее лицо Джека, Гуль успокаиваще проговорил:
– Добро пожаловать, мистер Йенсен!..
Недалеко от прохода Зуула Йенсен помог Гулю присесть на камни. В который раз завороженно уставился на его ногу – маленькую, розовую и беспомощную, совсем как у годовалого ребенка.
– Не понимаю, – пробормотал он. – Все равно не понимаю! Какая-то чудовищная, невероятная регенерация!
– Тебе еще многое предстоит здесь увидеть.
– Да, конечно, – Йенсен рассеянно оглядел пупырчатое пространство и зябко передернул плечами. Гулю испытал к нему жалость.
– Ты не раздумал насчет колонии? Может, сразу туда?
– Нет. Если начинать, то лучше уж с самого начала. И далее по расписанию…
– Тебе виднее.
Йенсен пожал плечами.
– Я думаю, мне будет несколько легче, чем тебе. Все-таки там в основном американцы, и я о них кое-что уже знаю.
– Наверное, так легче. Но все равно рано или поздно ты тоже попадешь ТУДА.
– Все там будем, – Йенсен невесело рассмеялся. – Но суть не в этом. Для подобных вещей надо дозреть, а я… – Он обреченно махнул рукой.
Глядя на него, Гуль смущенно отвернулся. В голосах их таилась какая-то натянутость.
– Послушай, Джек, мне бы очень не хотелось, чтобы ты винил в случившемся меня.
– Что за чепуха! – Йенсен подобрал с земли камушек, все так же рассеянно сплющил в кулаке и отбросил. – Конечно, я все понимаю. К сожалению, винить тут некого.
– К сожалению?
– А как ты думал! Разумеется, к сожалению. Вспомни, как ты здесь очутился. Все-таки не сладкая это штука – в одночасье поменять мир. А когда есть козел отпущения – оно вроде бы и легче, – Йенсен взглянул на собеседника с внезапной надеждой.
– А может, отправимся в колонию вместе? Ты же сам рассказывал о той девушке. Она, наверное, ждет тебя?
Гуль, улыбнувшись, покачал головой.
– Я чувствую, что там ее уже нет.
– Как ты можешь это чувствовать?
– Скоро ты поймешь КАК это тут происходит, – Гуль осторожно ступил на свою младенческую ножку и поднялся с камня. – Я не прощаюсь, Джек. Мы еще встретимся и очень скоро.
