Человек становится человеком только тогда, когда начинает размышлять над будущим – своим и чужим, когда это свое и чужое начинает замешиваться в единое, и невозможно уже ударить постороннего, ибо любой посторонний становится частицей тебя. ОНИ это умели. Потому и прозывались Мудрецами. И конечно же, подобный конец они тоже предвидели. Оттого и позволили Гулю выбраться наружу, оттого и не пустили с ним девушку. Они обладали терпением, которое казалось ему непостижимым. С прилежанием ваятелей они трудились над человеческими половинками, склеивая их клеем, именуемым Любовь, стойчески наблюдая, как вновь и вновь разваливаются надвое непослушные фигурки. Но сейчас Мудрецы беззвучно праздновали одну из своих немногочисленных побед. Потому что знали уже, что он вернется, и знали КУДА он вернется. И странно – Гуль не ощущал в себе протеста. Это была беседа равных. Мудрецы предугадали его собственное решение, до самой последней минуты ничем не выдав своей прозорливости. Его привязанность к земному воспринималась ими на полном серьезе. Они рисковали, двигаясь по краешку обрыва, но в конечном счете одержали победу. Ему было жаль оставлять этот пестрый и непоседливый мир, жаль было себя, и все же он изнемог быть монстром. Кроме того Гуль слышал, как трещат и перетираются опутавшие каракатицу цепи. Мудрецы сдерживали ее из последних сил. Но по-прежнему терпеливо ждали. Не торопя, не жалуясь, не попрекая…
Уже просыпаясь, Гуль отыскал среди множества лиц пару удивительно знакомых. И, кажется, успел им улыбнуться. На мгновение мелькнул образ Пилберга, но это была уже полуявь. Он открывал глаза, и можно было смело предполагать, что Пилберг ему только примерещился.
Широкая кровать, лужица окаменевшей крови на полу…
Оглядев незнакомую обстановку, Гуль постарался вспомнить каким образом очутился здесь – в чужом доме, в чужой квартире. Впрочем, последние дни он только и делал, что перемещался из одной чужой квартиры в другую.
Поднявшись, он вышел на лестничную площадку, с недоверием прислушался к царящей вокруг тишине. И тотчас ему показалось, что снизу кто-то вполголоса бормочет. С опозданием Гуль сообразил, что это вовсе не голос. Он снова слышал мысли крадущихся к нему людей. Перегнувшись через перила, Гуль посмотрел вниз. Глаза его столкнулись с глазами мужчины, стоящего на ступенях. Предположение переросло в уверенность. Агент, караулящий его появление, испугался, и испуг этот дробным неприятным эхом отозвался в голове Гуля. Кое-как он заставил себя сосредоточиться. Парализующий удар накрыл агента, и теперь мужчина не в состоянии был шевельнуть ни рукой, ни ногой. Спустившись к нему, Гуль не очень уверенно обыскал человека. В боковом кармане лежал тонометр, во внутреннем – пистолет с глушителем. Переложив и то и другое к себе в карманы, Гуль продолжал спуск.
Еще до того, как он покинул здание, им овладела знакомое чувство опасности. И дело было не только в этом агенте. Гуль ускорил шаги. Выскочив на залитую солнцем улицу, устремился к веренице припаркованных автомобилей. Часть из них была разбита, и он не сразу отыскал исправную машину. Вырвав дверцу с останками треснувшего замка, плюхнулся на сиденье и бегло осмотрелся.
Впервые в жизни он сидел за рулем и все-таки не сомневался, что заставит машину завестись и двинуться туда, куда нужно. Так оно и вышло. Та же незримая энергия, что столь властно воздействовала на людей, помогла ему пробудить двигатель. Но выехал он со стоянки крайне неудачно – помяв и поцарапав близстоящие легковушки. Ругаясь, Гуль вырулил на дорогу. Тело его словно ожило. Сказывалась, вероятно, близость каракатицы, и, сам того не подозревая, Гуль начал чрезмерно суетиться. Наверное, по этой самой причине машина перемещалась какими-то рывками, – ее заносило то вправо, то влево. Увлекшись борьбой с ней, он не сразу заметил бегущих к нему людей. Громыхнули первые выстрелы, заднее стекло треснуло. Как ни медленно он ехал, они все-таки отставали. Крутанув баранку, Гуль свернул в боковую улочку. С наслаждением вдавил до отказа педаль газа. Машина с ревом помчалась между домов. Теперь они окончательно потеряли его. Гуль улыбнулся в зеркальце заднего вида.
Прощайте!.. Навряд ли мы с вами увидимся. Гигантская рептилия получит то, за чем явилась, и успокоенно занырнет в земную глубь…
