– И вы ничего не хотите лично для себя? Знаете, я, хоть и молод, но давно уже понял, что никто не станет помогать просто так. От императора всем всегда что-то нужно. Земли, золото, титулы, власть. А чего хотите вы?
– Лично я – ничего. Можешь не верить, но это правда. Здесь, среди первородных, я живу так, как мне нравится. У меня есть всё, что нужно обычному человеку для жизни. Так чего ещё мне просить? Титула? И перед кем мне им тут размахивать? Золота? Я могу взять из сокровищницы гномов столько, сколько мне потребуется. На моих придумках они всё равно больше заработают. Власть? Для меня это, прежде всего, ответственность за других. Ну и зачем мне такая обуза? Гораздо проще жить, отвечая только за себя самого. На самом деле я хочу совсем другого.
– И чего же? – тут же спросил юноша, впиваясь в Лёху взглядом.
– Что ты, став настоящим императором, сделал всё, чтобы первородных считали равными людям. И по законам, и в жизни. Чтобы никто и никогда не смел больше поднимать на них руку. Поверь, это очень важно. В том числе и для твоего трона. Если хочешь сохранить империю, сделай так, чтобы все первородные расы приняли твою сторону.
– А разве сейчас не так? Ведь они приняли меня в своём уделе, – растерялся юноша.
– Сейчас они делают то, что должны делать, но стараются быть нейтральными. Держаться со всеми одинаково…
– Я знаю, что такое нейтралитет, – обиделся император.
– Вижу, – улыбнулся Лёха. – Знаешь. То, что ты получил прекрасное образование, здорово. Это значит, что тебе не придётся объяснять прописные истины. Больше всего я боялся встретить избалованного, испорченного мальчишку, который знает только одно слово: «Хочу!» Но теперь я вижу, что с тобой можно разговаривать как с мужчиной, понимающим, что такое долг. Поверь, это очень важно.
– Я вас не понимаю, – помолчав, неожиданно признался юноша. – Я сразу понял, что вы очень необычный человек. Вам наплевать, что я император. Вы с самого начала говорили со мной на равных. И я не понимаю, почему. Откуда у вас такая уверенность, что я не рассержусь, не потребую от вас почтения? А главное, что не сочту это оскорблением?
– А в чём оскорбление? – удивился Лёха. – Я привык оценивать не родовитость и титул, а самого человека. Знаешь, среди кметов я встречал людей, которым, не задумываясь, дал бы звание барона, и встречал баронов, которых с удовольствием сделал бы каторжниками. Неважно, какое звание у человека. Главное – каков сам человек.
– Хороший совет. Я его запомню, – одобрительно кивнул юноша. – Орки рассказали, что вы очень многое умеете и знаете, – неожиданно сменил он тему.
– Ну кое-что я действительно умею, – насторожившись, кивнул Лёха.
– А это правда, что вы смогли победить десятника орков в бою на кулаках?
– Было такое, – усмехнулся Лёха.
– Вас учил кто-то из егерей? – не унимался юноша.
– Можно и так сказать.
– А этому долго учиться?
– Хочешь научиться драться? – прямо спросил Лёха, сообразив, куда он клонит.
– Да. Мне надоело бояться. Надоело, что за спиной вечно топчутся несколько громил, всё умение которых заключается в готовности умереть, если на меня нападут. Я хочу быть уверенным, что могу сам защитить свою жизнь, – горячо ответил юноша.
– Верю. Но это очень не просто, – грустно вздохнул парень. – А ещё это больно, обидно и иногда – унизительно.
– Почему? – растерялся император.
– Потому что, пока ты ученик, тебя будут бить.
– А это обязательно?
– Боишься боли? – насторожился Лёха.
– Не знаю. По настоящему больно мне ещё никогда не было, – честно признался юноша. – Несколько раз с лошади падал, когда верховой езде учился.
– Молодец. Ты умеешь признавать свою слабость. Это многого стоит, – одобрител Лёха. – Но научиться правильно драться на кулаках, не получая ударов в ответ, невозможно. Иначе ты не научишься терпеть и правильно защищаться. Меня и самого долго били, прежде чем я понял, что нужно делать.
– Научите меня стрелять и драться, – вздохнув, попросил юноша.
– Если скажешь мне правду, – ответил Лёха, глядя ему в глаза.
– Какую именно? – осторожно уточнил юноша.
– Это не страх за свою жизнь заставил тебя обратиться ко мне с такой просьбой. Точнее, не только он. Есть что-то ещё. Что?
– Не так давно я случайно подслушал разговор придворных. Они смеялись надо мной, говорили, что такой слизняк, как я, всегда будет их игрушкой. Что я не мужчина, а просто смазливый мальчишка, и что пришло время показать мне, чем мужчина отличается от сопляка, – с обидой в голосе ответил юноша. – А что мне делать? Все мои учителя в один голос твердят, что император – это прежде всего государственный ум, что владеть оружием должны солдаты и генералы, а император должен думать. Знаете, надо мной даже придворные дамы смеются, – чуть всхлипнув, закончил он.
– Понятно. А тут ещё я со своими шуточками по поводу рук, – мрачно кивнул Лёха.
В ответ юный император только кивнул, но, справившись с эмоциями, добавил:
