– Но вы ещё сказали, что в здоровом теле бывает здоровый дух. А я очень хочу сохранить империю. Сделать так, чтобы она перестала быть дикой страной, которую боятся только потому, что у неё есть большая армия. Да, империя огромна, но толку от этого никакого. Казна почти пуста. Налоги и подати почти не собираются, а бароны ведут себя так, словно это не они живут в империи, а империя находится на их землях.
– Хорошо, тогда давай договоримся так… – начал Лёха. – Я буду тебя учить всему, что должен знать обычный рядовой солдат. Но всё это ты будешь делать своими руками. Согласен?
– Конечно. А стрелять научите? – с жаром спросил юноша.
– А как же? Уж это солдат должен уметь обязательно, – усмехнулся Лёха. – Ну раз согласен, тогда пошли.
– Куда? – не понял император.
– Увидишь.
Лёха отвёл императора в мастерские и, велев переодеться, поставил к наковальне и вручил малую кувалду. Объяснив командовавшему в кузнице гному, что к чему, он отступил в сторону и принялся наблюдать, как бородатый гном, постукивая по заготовке крошечным в его лапище молотком, покрикивает на юношу, заставляя его с силой бить по раскалённому железу именно туда, куда он указал молотком. Спустя полсвечи император, обливаясь потом, выронил кувалду из рук и с ужасом уставился на собственные ладони.
Дав юноше умыться и отдышаться, Лёха бегом погнал его на полигон и, быстро объяснив правила обращения с оружием, вручил револьвер. Указав на мишени, он подсказал, как правильно целиться, и велел стрелять. Как и следовало ожидать, все шесть пуль попали куда угодно, но только не в мишень. Чуть улыбнувшись, Лёха протянул юноше ещё шесть патронов, жёстко приказав:
– Заряжай.
– Руки трясутся, и пальцы болят, – пожаловался император.
– Знаю. Но ты должен научиться справляться и с болью, и с нежеланием твоего тела подчиняться тебе. Стреляй! Будешь стрелять, пока не попадёшь в мишень хотя бы три раза подряд.
После пятой перезарядки юноша всё-таки сумел выполнить этот норматив. Забрав у императора револьвер, Лёха снова погнал беднягу в гору. Приведя запыхавшегося юношу в его комнаты, парень приказал слуге принести побольше всякой еды, а после ужина принялся показывать, как правильно чистить оружие. Глядя на это святотатство, слуга пытался что-то проблеять, но Лёха взял его за шиворот и выставил за дверь, пообещав выгнать из удела и отправить в столицу пешком, если тот ещё раз посмеет влезть не в своё дело. Только после чистки оружия императору было позволено заняться собой.
Утром всё повторилось. Завтрак, пробежка до кузницы, работа кувалдой, пробежка на стрельбище, стрельба, обед и снова правила обращения с оружием. Юноша стонал от боли, скрипел зубами, смахивал набегавшие слёзы, но терпел. Только однажды он спросил, зачем нужна работа в кузнице.
– Нужно укрепить твои мышцы, – ответил Лёха. – Прежде чем обучать тебя рукопашному бою, я должен быть уверен, что твои мускулы не порвутся, если ты сделаешь что-то не так. Терпи. Это важно.
Спустя декаду такого режима юный император действительно начал меняться. Плечи его развернулись, спина выпрямилась, а походка приобрела упругость. Ладони молодого человека покрылись мозолями, а в мишень он стал попадать пять раз из шести. Перестав без конца причитать, слуга только неодобрительно качал головой, наблюдая за тренировками своего господина. Но сам император буквально светился от удовольствия. По просьбе Лёхи, юноше сшили тренировочный костюм: кожаные штаны и рубашку из грубой холстины. Длинные волосы юноша завязывал в хвост, подражая своему тренеру.
Глядя на их занятия, первородные только головами качали, но вмешиваться не решались. Каждый из вождей понимал, что задача, свалившаяся на парня, под силу далеко не всякому. Видя их изумление, Лёха только посмеивался и ворчал себе под нос:
– Погодите, это ещё цветочки. Ягодки пойдут, когда вашему императору будут морду бить.
Щадить императора Лёха не собирался. Из мальчишки нужно было сделать мужчину, и парень пускал в ход всё, чему успел когда-то научиться сам. Единственное, чего он никогда не позволял себе, так это унизить ученика. Да, он регулярно орал на него, отвешивал подзатыльники, бил по ногам, роняя в пыль, но никогда не позволял себе обозвать юношу. Его целью было обучить мальчика, а не унизить.
Однажды, не выдержав такого издевательства над императорским величием, слуга попытался пырнуть Лёху ножом, за что тут же был безжалостно бит. А сам юноша, ухватив слугу за шиворот, высказался так:
– Слушай меня очень внимательно, глупец. Всё, что этот человек делает, он делает по моей просьбе. И если я терплю его крик и удары, значит, так надо. Или ты считаешь, что наши егеря учатся как-то иначе? Ошибаешься. Их учат ещё жёстче.
– Но ваше величество, он же осмеливается поднять руку на ваше величество.
– Да что ты говоришь? А я и не понял, – издевательски отозвался юноша. – Прекрати причитать и кудахтать надо мной. Всё это делается по моей просьбе и моему желанию. Пойми, наконец. Лучше, чем сейчас, я себя ещё никогда не чувствовал.
– После побоев?! – ахнул слуга.
