Предмет, брошенный драконом, ударился о войлок, из которого был сделан шатёр, и, скатившись к краю, упал прямо на голову одному из личных охранников агана. Подобрав с земли футляр из толстой кожи, охранник мрачно покрутил его в руках, не понимая, что это такое, но подскочивший к нему сотник выхватил тубус, подбежал к вышедшему на шум из шатра агану и преклонил колено, подавая находку:
– Вот, повелитель. Эту штуку дракон сбросил на ваш шатёр.
– Открой его сам, – приказал аган – жилистый, сухой мужчина средних лет, с загорелой, обветренной степными ветрами кожей и руками, покрытыми старыми шрамами.
Раскосые чёрные глаза агана смотрели на тубус с мрачным интересом, но лицо оставалось бесстрастным, словно у каменного идола. Недоумённо хмыкнув, сотник быстрым движением сорвал с тубуса крышку и, достав из него какой-то документ, растерянно покрутил его в руках.
– Дай, – потребовал аган, заметив печати на документе.
Рассмотрев оттиск, он резким движением сорвал печать и, развернув пергамент, принялся читать. Сгрудившиеся вокруг агана степняки почтительно ждали, когда повелитель огласит полученное известие. Между тем аган прочёл документ, задумчиво покрутил его в руках и, покачав головой, принялся читать снова, но уже медленнее. Не выдержав ожидания, один из тысячников протолкался вперёд и, похлопывая себя тяжёлой витой плетью по голенищу сапога из мягкой кожи, громко спросил:
– Мой аган, чего хотят эти круглоглазые потомки лесных троллей?
– Они предложили разорвать коронный договор с империей, оставив степи нам. И предложили заключить договор о торговле, – сворачивая документ, задумчиво ответил аган.
– Выходит, мы добились того, о чём мечтали? – спросил тысячник.
– Нет! – резко ответил аган. – Это не мы завоевали свою свободу. Это они швырнули её нам, как кость собакам. Что происходит на границах?
– Круглоглазые начали строить оборонительные укрепления. Копают рвы, возводят стены и башни, – коротко доложил один из советников.
– А войска? Сколько там воинов? – повернулся к нему аган.
– Два полка пехоты днём и ночью охраняют кметов, что работают на строительстве, а две сотни егерей находятся в постоянной готовности к бою.
– Они ждут нас, – подумав, кивнул аган. – А егеря – слишком серьёзные бойцы, чтобы бросать на них наши тумены, не раздумывая. Особенно, когда они насторожены и готовы к бою.
– Я не понимаю, аган. Так мы будем воевать или нет? – спросил нетерпеливый тысячник.
– Будем, но не так, как они ждут, – хищно усмехнулся аган. – Соберите мне всех шаманов степи. От безусого юнца до выжившего из ума старика. Всех, кто умеет хоть как-то слушать ветер и камлать, вызывая духов.
– Но зачем они вам, великий аган? – снова не удержался всё тот же тысячник.
– Ты храбрый воин, но плохой политик, – усмехнулся аган. – Круглоглазые ждут, что мы начнём действовать, как делали всегда. Сядем на своих коней и будем носиться по степи, пуская в них стрелы и стреляя из винтовок. Ведь мы всегда так делали.
– Ну да, – кивнул тысячник.
– Вот именно. А мы сделаем не так. Кто помнит старый проход из чёрной степи в леса империи через урочище каменных троллей?
– Прости, великий, но этот путь давно забыт, – пробурчал тысячник. – Предки запретили нам ходить тем путём. Ты же знаешь, что каменные тролли никого не пропускают через свои владения просто так. А большое войско там не пройдёт. Один тумен будет проходить по тем тропам пять дней, растянувшись на несколько лиг. Да и нет уверенности, что старые тропы всё ещё проходимы.
– Ты говоришь мне то, что понятно и ребёнку, – презрительно фыркнул аган. – Я потому и приказал собрать всех шаманов. Они будут колдовать для меня. Наложат заклятие долгого сна на всё урочище, и мои воины пройдут в земли круглоглазых.
– Но кони не смогут быстро двигаться в тех лесах, – осмелился возразить ему тысячник.
– А кто сказал, что они пойдут верхом? Нет! В урочище, и по землям империи они пойдут пешком. Туда отправятся пять сотен воинов. Этого хватит, чтобы отвлечь егерей и связать их боем. А дальше всё будет так, как нужно нам. Эту подачку империя будет помнить очень долго, – со злостью добавил аган, тряхнув договором.
– Можете меня казнить, великий, но вы задумали дурное дело, – тихо проворчал тысячник. – Заветы предков даны неспроста. Урочище каменных троллей просто так не пройти. Такого ещё не было.
– Как не было и того, что все кланы степи объединились под одной рукой, – так же тихо ответил ему аган. – Я позволяю тебе спорить со мной только потому, что ты один из моих самых лучших командиров и в бою мало кто может сравниться с тобой. Но не переходи черту. Помни. Мои приказы не обсуждают, а выполняют.
– Я это помню, аган, – дрогнув, поклонился тысячник. – Но ты сам сказал, что я командир, а потому не могу отправлять своих воинов на глупую гибель. Урочище троллей не пройти без потерь.
– Ты не веришь в силу наших шаманов? – с интересом спросил аган.
– Сила шаманов – это их знания, а сила троллей дана им от рождения, – осторожно возразил тысячник.
– Что ты хочешь этим сказать?
