– Как именно? – не понял Лёха. Даже во сне усталость тормозила его способность быстро соображать.
– Будь ты из этого мира, то, едва увидев мою тень, уже ползал бы в луже собственной мочи, заливаясь слезами от страха. А ты смеешь говорить со мной так, словно торгуешься с очередным купцом.
– Ты прав. Мне действительно наплевать на тебя и на все остальные чудеса этого мира. Я тебя не боюсь. Ты убил мою женщину, а я в ответ уничтожу даже память о тебе. Сотру в порошок всех твоих адептов, сожгу все книги, в которых есть хотя бы намёк упоминания о тебе. А главное – взорву и засыплю солью все твои капища. Пройдёт немного времени, и о тебе забудут все. Ты останешься в своём узилище навечно. Один. Запертый и забытый.
– Что ты знаешь о вечности, червь?! – взревел Проклятый.
– Немного. Но этого достаточно, чтобы заставить тебя бояться самого этого слова.
– Твоя женщина ещё жива.
– Ты этого мне не доказал.
– Я не должен тебе ничего доказывать.
– Это я уже слышал.
– Мои адепты не подпустят тебя к капищу, – с угрозой добавил Проклятый.
– У меня достаточно пулемётов, чтобы уничтожить их всех.
– Ты не оставляешь мне выбора. Я не могу допустить, чтобы твои планы исполнились, – негромко произнёс Проклятый, и Лёха невольно насторожился.
В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило парня приготовиться к драке. Вполне возможно, последней в его короткой и бестолковой жизни. Сам того не замечая, Лёха напрягся и расфокусировал взгляд, чтобы видеть не только рожу противника, но и всё, что попадало в поле зрения. В этот момент из зеркала высунулась длинная конечность неопределенного цвета, в кисти которой торчал странного вида кинжал. Рука метнулась вперёд со скоростью атакующей змеи, и дальше Лёхе стало не до рассуждений и эмоций.
Тело парня действовало само, на инстинктах и вбитых рефлексах. Моментально блокировав руку с оружием, Лёха переплёл запястья, чтобы провести болевой приём, но тут случилась неожиданное. По ходу проведения приёма кинжал должен был лечь на предплечье парня плашмя, чтобы потом его можно было вырвать из руки противника, но, едва клинок коснулся кожи, как последовала ослепительная вспышка, и Лёху отшвырнуло в сторону, словно старую тряпку.
Одновременно со вспышкой раздался дикий вопль боли, в котором парень узнал голос Проклятого. Потом что-то снова полыхнуло, и Лёху крепко приложило головой о камень. На какое-то время он потерял сознание, а когда очнулся, вокруг творилось чёрт знает что. Гномы и орки носились по всем штольням с оружием, гору ощутимо потряхивало, а Родри, стоя на крыше машины, во весь голос орал на кого-то, требуя немедленно найти Кержака.
Осмотревшись, Лёха понял, что лежит посреди мастерской на каменном полу, шагах в десяти от того места, где присел отдохнуть. Там, где он недавно сидел, стена была покрыта слоем копоти и серьёзно опалена.
– Хрена се, съездили на курорт, – прокряхтел Лёха, пытаясь подняться на ноги. – Отдохнул, называется.
Не обращая внимания на суету вокруг, парень проковылял к месту своего недавнего отдыха, чтобы поближе рассмотреть опалённую стену. Шагов через пять он зацепился за что-то ногой. Это что-то отлетело в сторону, громко зазвенев. Медленно опустив голову, Лёха нашёл взглядом зазвеневший предмет и, рассмотрев, что это такое, вздрогнул. На полу лежал кинжал, которым его только что пытались зарезать. Подойдя к оружию, Лёха присел на корточки и, борясь с головокружением и тошнотой, принялся рассматривать клинок.
Хватать его руками Лёха не торопился, помня об уже случившемся безобразии. Решившись, он осторожно протянул руку и коснулся клинка пальцем. Ничего не произошло. Тогда, немного осмелев, парень положил ладонь на рукоять, готовясь в любой момент отдёрнуть руку. Но всё было спокойно. Вздохнув, парень осторожно взял кинжал в руку и, медленно поднявшись, шагнул к светильнику, чтобы как следует рассмотреть его. И вот тут случилось то, чего парень никак не ожидал.
Клинок начал светиться странным, чёрным светом. Выругавшись, Лёха попытался отбросить оружие, но рукоять словно прилипла к ладони. А между тем интенсивность свечения клинка нарастала. Гомон, топот и бряцание оружием стихли. Все находившиеся в мастерской растерянно замерли, уставившись на странный свет. Лёха, боялся шевельнуть даже ресничкой, но, кроме свечения, ничего не происходило.
Потом свечение пропало, и Лёха, встряхнувшись всем телом, оглянулся. Первое, что бросилось ему на глаза, – лица замерших в трёх шагах от него друзей.
– Кто-нибудь скажет мне, что случилось? – прокаркал Лёха пересохшим горлом.
– Это мы у тебя должны спросить, – огрызнулся Кержак и, наткнувшись взглядом на то, что парень держал в руке, спросил, заикаясь от эмоций: – Ч-что это? О-откуда он у тебя?!
– Кинжал. Меня им зарезать пытались, – коротко пояснил Лёха, вертя оружие в руках.
– Кто? – хором спросили первородные.
– Наш общий приятель, – пожал Лёха плечами.
– Этим? Он не порезал тебя? – тут же посыпались из орка вопросы.
– Нет. Но грохнуло здорово, – ответил Лёха, ткнув пальцем в стену.
