– А того, что в вашем языке таких понятий, как в моём, просто нет. Как нет и тех материалов, которые есть у нас. А значит, вам есть куда развиваться и чему учиться.
– Ишь как завернул?! – покачал головой гном, поглаживая бороду.
– А ведь парень прав, княже, – вздохнул Кержак. – Нам с тобой у него ещё учиться и учиться.
– Ну, значит, будем учиться, – решительно кивнул Родри.
– В седмицу уложатся? – спросил Лёха о самом главном.
– Сделают. Листовое железо у нас есть. Нарубить по размеру недолго.
– А вентиляцию?
– И продухи сделают. Когда поняли, для чего надо, решили с них и начать.
– Хорошо. Из продуктов с собой будем брать только солонину, крупы и воды побольше. В степи нам воду искать не дадут.
– Про воду это верно. А с солониной ты погорячился. Лучше вяленого мяса взять. Его и так пожевать можно, если что. И пить после него не так сильно хочется, – со знанием дела сказал Кержак.
– Ну вам виднее, – не решился спорить Лёха.
Ему вообще хотелось гнать колонну без отдыха, останавливаясь только на заправку и оправку. Поесть и попить можно и на ходу. Особенно с учётом того, что на каждую машину планировалось брать по три водителя. Услышав, какой состав бойцов парень планирует набирать, Родри ненадолго задумался, а потом, вздохнув, согласился. Но выглядело это так, словно гном делает над собой усилие.
– Что не так? – спросил Лёха, заметив его реакцию.
– Всё так, только не хочу я тебя одного отпускать, – в очередной раз вздохнув, ответил Родри.
– Вы сговорились, что ли? – прошипел Лёха, покосившись на орка.
– Ты так и не понял, почему нам всем это не нравится? – грустно улыбнулся Кержак.
– Нет. Поясни, – потребовал парень, взяв себя в руки.
– Для наших рас ты являешься символом, вокруг которого собрались все первородные. Ну, почти все… Впервые за все годы нашего существования человек сумел объединить три расы. Научил нас действовать в одной группе. И если тебя не станет, всё может развалиться.
– А вот это только от вас зависит. Сумеете объяснить родичам, что обратного пути нет, – и развала не будет, – тут же нашёлся Лёха. – На вашем месте я бы вообще сделал из этой истории символ единения рас. Орки, гномы, эльф и люди отправились на смерть, чтобы спасти целый мир. О такой истории все трубадуры и сказители только мечтать могут.
– Использовать гибель родичей?! – запыхтел гном, но Лёха только отмахнулся.
– Наоборот. Сделать из этой гибели символ. Знак. Пример, на который все должны равняться. Только так вы сможете сберечь кланы. Поодиночке вас раздавят. Вспомни, что с драконами было. И если кочевники прорвутся в империю, пощады никому не будет.
– Знаю, – скривился гном. – Они вольных гильдий не признают. Только если мастера из их народов. Все остальные станут их рабами.
– Вот и не забывайте об этом, если вдруг со мной чего случится, – вздохнул Лёха и приложился к вину.
Спустя неделю колонна из семи бронированных грузовиков выскочила на торговый тракт и, разогнавшись, понеслась к границе. Все попутные и встречные путешественники, едва завидев колонну, спешили отвезти свой транспорт в сторону. И неважно, что это было: крестьянские телеги, кареты баронов или роскошные автомобили придворных. Не обходилось, конечно, и без инцидентов. Пара особо нахальных баронов лишилась своих карет, а один придворный решил, что куча каких-то грузовиков просто не имеет права двигаться быстрее, чем его машина. В итоге все трое оказались в кювете.
Сидевший за рулём головной машины Груд, азартно оскалившись, скрупулёзно выполнял команды Лёхи. Убедившись, что уступать дорогу колонне не собираются, парень злобно хмыкал и негромко командовал гному:
– Дави.
Что гном старательно и выполнял. Тяжёлая машина смахивала транспорт наглецов с дороги и, казалось, даже не замечала столкновения. Специально сделанные для этого путешествия широкие колёса обеспечивали тяжёлым броневикам хорошее сцепление с дорогой, а масса машин намного превышала вес транспорта противника. Щадил, если можно так сказать, Груд только кареты, не желая калечить ни в чём неповинных лошадей. Несмотря на свой страх перед этими животными, относился к ним гном с изрядной долей почтения и сочувствия. Как выяснилось, лошадей Груд ценил за трудолюбие и выносливость, но при этом боялся их до заикания. Впрочем, второе Лёха знал уже давно.
О столкновениях парень даже не вспоминал. Над крышей первой машины развевался императорский штандарт, который Лёха, как чиновник империи, имел полное право поднимать, торопясь исполнить свою службу. И любой, не уступивший ему дорогу или не оказавший должной помощи, мог стать обвиняемым в государственной измене. Однако сила императорской власти давно уже стала чем-то декларируемым, а не реальным.
