— Мы принесли войну с собой — сказал он спокойно — Каждый. Даже те, кто потерял память, попав под «грифонью слюну». И не важно, вернулись ли мы с колючем хлыстом вместо руки, котелком горелой каши вместо легких или с чужими голосами вместо собственного — или не получив ни одного ранения. Война все равно сидит в нас глубоко, словно обломок снаряда, который нельзя вытянуть, не убив при этом пациента. Те из нас, кто еще жив, могут разговаривать, смеяться, любить точь-в-точь так же, как обычные люди. Сильнейшим вообще удается забыть о ней. Но когда они спят, к ним приходят другие сны. И эти сны… эти сны сильнее сильнейших людей. Поэтому как бы ты не пытался, рано или поздно они просачиваются наружу. Оказываются снаружи.
Марта вспомнила слухи, которые ходили по городу последние несколько недель. Статью о странных снах, которую поставили в прошлый выпуск мальки. И то, что видела она сама: неясные тени в подворотнях, следы на земле, невыразительные звуки в ночных дворах. Вспомнила о побитом Луке.
— Вот зачем — сказала она — все эти склепы. Ремонт, решетки, новый охранник с огнивыми собаками. Они же не кладбище охраняют, да?
— Конечно, не кладбище. Если кому-то придет в голову наведаться сюда после восьми, это уже на его собственное усмотрение. Ни Гиппель, ни городская власть не тратили бы средства на то, чтобы спасти жизнь двух-трех самонадеянных дурачков. Вообще — прибавил отец — если бы не Гиппель, все бы закончилось намного хуже. Если бы он вовремя не догадался, не начал спорить с мэром, не вложился бы в ограду, не договорился с егерями… я не знаю, чтобы сейчас было с Ортынском. Они же собирались свозить сюда всех: и местных, и из других городов — просто потому, что мы рядом с границей. Всех, кто как и я, побывал в Киновари. Но те вроде-сны, которые вижу я и подобные мне… от них мало вреда. А чтобы они сделали с живыми, если бы догадались, из-за кого на улицах ночью твориться все происходящее?
— Да ну — сказала Марта бодрым голосом — Это уже ужастики чистой воды, в духе тех, о чем сплетничают старички на лавочках. Что бы они сделали? Ну, обязали бы принимать снотворное, чтобы без сновидений, наверное-же есть такие пилюли. Или обязали бы родственников вовремя будить.
Отец кивнул, словно соглашаясь. До выхода было уже рукой подать, Марта видела домик сторожа и трех огнивых собак возле врат. Собаки лежали неподвижно, словно каменные статуи, лишь дрожали вываленные из пастей языки.
— Ты не помнишь — сказал отец — но еще до того, как начали работать фабрики удобрений, много городов страдали от нашествия бродячих псов. Бороться с ними, вообще-то, можно было двумя способами. Стерилизовать или отстреливать. Догадываешься, какой способ всегда избирала власть в любом городе? И знаешь, почему?
Марта молчала.
— Если можно сделать что-то с меньшими усилиями и расходами, никто не будет избирать более сложный путь. По крайней мере, без серьезных для этого причин. Понимаешь?
Не верю, хотела сказать Марта. Собаки — это собаки, а люди — люди. Никто бы не творил такого!
Но это был плохой аргумент. Отвратительный. Потому что собаки беззащитнее людей. Потому что принимать такие правила игры, соглашаться с таким сравнением — сам по себе недостойный, позорный шаг.
Вместо этого она спросила:
— А ты? Пусть уже другие, мертвые и не очень — ясно, зачем они здесь. Но ты не должен. У тебя же есть дом. В конце концов, что ты можешь сделать против оторванных голов, против бомб и громадных ежей?..
Он не ответил. Просто махнул рукой собакам, чтобы пропустили — и все трое поднялись, молча отошли в сторону. Отец снял с пояса ключ, повернул в замке.
— И все-таки — не сдавалась Марта — Ты один — что ты можешь?!
Он, кажется, хотел было ответить, но именно сейчас — вовремя, чего уж там! — по ту сторону врат появился Стефан-Николай. Стеф поздоровался, отец ответил ему коротким кивком, потом повернулся к Марте.
— Если это так важно, ладно. Я позвоню по телефону и договоримся, сходим к твоему Штоцу. Обещаю.
Прежде чем она успела сказать хоть слово, он уже щелкнул замком, развернулся и направился аллейкой назад, к своим проклятущим склепам, к спящим в ним людям, живым и мертвым, и к тому, что приходило в этот мир из их снов. Собаки в этот раз побежали вслед за отцом.
Словно, подумала она, что-то услышали или почувствовали.
— Прости, что опоздал — кашлянул Стеф — Скоро чемпионат, обсуждали, кто поедет.
— Да не страшно — ответила Марта — Все хорошо. Мы здесь пока пообщались. А то, знаешь, сто лет по-человечески не разговаривали.
Куда идет нормальная старшеклассница в воскресенье утром? К подружкам. К репетитору. На какие-нибудь танцы-гитару-рисование. В идеале — вообще никуда не идет, а отсыпается за всю учебную неделю.
Конечно, раскатала губу, подумала Марта. День такой солнечный, и вообще, нет у тебя времени на сон. Устала вчера? Ну вот сегодня и отдохнешь, с книгой.
