— Ничуть — Штоц поднялся и щелкнул пальцами — Обычай действительно очень… неординарный. Только в «Циклоповом пленнике» Лахманн использовал более поздние источники и кое-чего не учел. А зря: начальная версия была более интересна и более мудра. Во-первых, там шла речь в первую очередь об убийствах бытовых, и ясно почему: на войне пойди разберись, кто именно нанес смертельный удар. Ну и, во-вторых, убийцу и жертву погребали в одной могиле, причем обычно на нейтральной земле. Кто-нибудь знает, с какой целью?
— Они верили в то, что души мертвых будут охранять спокойствие поселка.
— Поселков, Конрад. Считалось, что смерть примирит враждующие стороны. Что если за кровь заплатили кровью, счет обнулился. А на общую могилу на меже между «своими» и «чужими» ходили родственники обеих семей — Штоц покачал головой — не знаю, насколько эффективным был этот способ, но уже в эпоху Червозмея, когда войны стали будничным явлением, от него отказались.
— Вот! — воскликнула Тамара — К этому я и вела. Именно тогда появились плакальщицы. Настоящие, а не те, что сейчас.
— А, вот ты о чем! Не думал, что кто-то вспомнит.
— Да, господин Штоц! — Тамара сжала кулаки и выпрямила спину — Я думаю, они на это заслуживают — те твари за рекой. И эти… что на площади.
Штоц покачал головой. Марта давно не видела его таким: сосредоточенным, хмурым и, кажется, очень злым.
— К счастью — сказал он — ты права. Нынешние плакальщицы умеют лишь оплакивать покойников. И этого, по моему мнению, вполне достаточно. Проклинать других — я имею в виду по-настоящему проклинать — не то, почему стоит учиться. Это не проходит без последствий для обеих сторон, поверь.
Марта хотела спросить у Ники, какова с виду мать Тамары — и передумала. Во-первых, можно самой посмотреть на странице в «Друзьях». Но и смотреть нечего, это, конечно, не она была на площади. Не она, а чужая женщина, может, вообще из цынган. Ну зачем бы Тамариной маме идти к помосту, ее сына даже не убили, подумаешь, нога превратилась в мраморную колонну, бывают вещи пострашнее, а с ногой вполне можно справиться, зато он вернулся — и ночует, кстати, дома, а не в склепе.
— Это — объяснял тем временем Штоц — словно стрелять из ружья или из гранатомета. Чем более силен выстрел, тем более сильна отдача. А теперь представьте, что ты стреляешь из танковой пушки, только не в танке сидишь, а держишь ее в руках.
Тамара слушала его молча, и когда Штоц закончил, лишь пожала плечами и села. Штоц кивнул ей, хотя всем было ясно: Кадыш он не убедил.
— Следующий — сказал классный руководитель — Есть у нас кто-то, кто откопал менее кровожадный ритуал?
Пока Дана поделившаяся рецептами своей прабабке, а Урсула рассказывала о давних способах ухода за кожей лица, Марта невнимательно листала фотографии, сделанные в библиотеке. Но тревожил ее не обычай, о котором собиралась рассказывать, а то, что она обнаружила уже вчера, перед самим сном. То, из-за чего Марте непременно следовало поговорить с Чистюлей. То, о чем она пока даже Виктору не рассказала.
Звонок прозвенел неожиданно — Штоц заявил, что не страшно, остальные ответят на следующем занятии, господин Вегнер как раз едет на несколько дней и попросил его заменить, поэтому — увидимся в среду.
— Слушай — сказал Чистюля, когда они переходили в физкабинет — объясни, что это вообще в субботу было? Ты теперь у нас типа не Ведьма, а Сваха?
— Ты о чем? — невинно поинтересовалась Марта — Я просто не смогла пойти, срочные дела, Элиза попросила помочь.
Чистюля фыркнул:
— Кому другому втирай, Баумгертнер. Срочные дела — и потому билет ты отдала накануне мне. А Нике написала о «форс-мажоре» за несколько часов до сеанса.
— Нет, я ей должна была бы написать: «Прости, знала уже вчера, но протупила тебя предупредить»! Что за паранойя! И вообще, неужели все было так плохо?
Он молча бросил сумку на стол, кивнул Марте и вышел в коридор.
— Никогда — сказал, стоя у окна и глядя во двор — никогда больше так не делай, Баумгертнер. Это было совсем не смешно.
— Да что случилось?
Чистюля дернул плечом:
— Потом. Есть вопрос, даже два. Мне Клаус говорил, тебя видели с Вегнером. Это правда?
Ну, теперь Марта не дала застукать себя внезапно.
— Вы со Стефом что, напрочь шизанулись? Я просто ходила в библиотеку, вон, к уроку о традициях готовилась — ну и Вегнер там очутился. Урсулина бабка нас увидела и нафантазировала разной фигни, так это у нее от недостатка свежих сплетен. А вы чего повелись?!
Чистюля некоторое время просто изучал двор. Прямо под окнами Конрад, старший Кирик, и остальная компания «доброзоровцев» о чем-то совещалась. Гюнтер вытянул коробочку и раздавал круглые леденцы. Неужели играются с «звездной пылью»? Да нет, подумала Марта, не между уроков же, хотя бы на это ума им должно хватить.
— Я — заметил Чистюля — о библиотеке ничего не слышал. Клаус видел вас в городе.
Марта вздохнула и возвела глаза вверх:
— Конечно, потом мы вместе прошлись к остановке. А что, я должна была отмораживаться? Он, между прочим, интересный собеседник и кучу всего знает. И не выносит мозг, в отличие от некоторых.
