Единственное, что им понравилось — песня на титрах, но дослушать ее не дали: механик или кто там включил свет, народ направился к выходу…
Уже на улице началась какая-то странная толчея, они посмотрели туда, высокий пожал плечами и закурил, бородач зевнул, потер затылок. Для них те, что дрались, были самыми обычными подростками, не поделили что-то, нормально, сами разберутся.
Но Марта — Марта, которая спала — узнала Чистюлю. И только что это произошло, каким-то образом она смогла «отклеиться» от двух чужестранцев в камуфляже: вот секунду назад еще направлялась за ними, словно привязанный воздушный шарик, а теперь полетела прочь.
И только тогда поняла, что, собственно, «сейчас» никакое не «сейчас», а «три дня тому». Что эти двое приехали в город еще в субботу утром. И то, о чем не хотели рассказывать ни Ника, ни Чистюля, происходит сейчас перед ее глазами. И выглядит достаточно невинно. То есть для Ники с Беном невинно: спорили, все сильнее размахивая руками, двое других ребят. Одного, худого, с короткой прической и широкими плечами, пыталась остановить девушка, другого, в черно-белой кожанке со странным значком — подначивали приятели.
Драка началась мгновенно — худой бросил какую-то реплику, и тот, в косухе, молча ударил левой. Двое других ребят блокировали девушку, не давая вмешаться, и в это мгновение Марта ее узнала. Узнала и охнула, хотя не было о чем переживать, она же в курсе, чем все закончилось.
Теперь Марта понимала, как в это дело встрял Чистюля. Девушкой оказалась Тереза Когут из параллельного «В», давняя и безнадежная любовь Бенедикта Трюцшлера.
Он услышал знакомый голос и рванул к ним сквозь толпу, Нике только и оставалось, что растерянно хлопать ресницами.
— Оставьте ее в покое! — рявкнул Чистюля — И сейчас ему позавидовал бы даже первый боец в школе, Андреас Шнейдер все из того же таки параллельного «В». Но как раз Андреасу завидовать не было когда: он молотил парня, с которым на «Битву за Конфетенбург» пришла Тереза Когут.
Приятели Шнейдера сначала-таки оставили Терезу, они и от Бена шарахнулись — вид он имел весьма злой. Только он был сам-один, а их — трое. Здоровила со сломанным носом и оттопыренными ушами подставил Чистюле ногу, бритый налысо толстяк в кожанке треснул кулаком промеж лопаток, а мелкий шакалистый пацанчик ударил уже с носка.
Толпа как-то сам собой рассосалась. Не удивительно, подумала Марта, это ж не за пленниками в клетке наблюдать, здесь морально-этическая неопределенность плюс опасность банально огрести по морде.
Тереза стояла, прижав руки к губам и то ли стонала, или выла — протяжно, на одной ноте. Единственным человеком, который не побоялся вмешаться, оказалась Ника. Вместо того, чтобы истерить или паниковать, она молча вытянула из сумочки баллончик, подошла впритык и пшикнула просто в лицо лопоухому здоровячку. Тот заорал и съежился, закрыв ладонями обожженные глаза.
И это было все, что успела сделать Ника. Бритый толстяк сразу же оставил Бена в покое и перехватил ее руку, вывернув так, что баллончик выпал.
Еще один боец придержал Нику за плечо. Откуда он взялся, Марта не поняла и что собирается сделать, тоже.
Этот выглядел непритязательно: среднего роста, в джинсах и ношеной курточке, волосы длинноватые, но не настолько, чтобы собирать в «хвост». Двигался он спокойно и мягко, почему-то Марта вспомнила ролик из сети, там в замедленной съемке показали, как тигр догоняет петуха: никаких эмоций, ни одного лишнего шага.
Сначала он перехватил руку бритого толстяка, потом ударил его локтем. Нику оттолкнул куда-то себе за спину, дал шакалистому по затылку так, что тот полетел мордой в асфальт. На развороте подсек толстяка, который жаждал реванша, обошел здоровяка, который глотал сопли и ревел — и очутился напротив Андреаса Шнейдера. Шнейдер как раз сбил с ног своего противника и, оскалившись в улыбке с размаху, от души пнул.
«Ты, сука, тоже за этих, сука, помесей»? — процедил доблестный Андреас. Марта наконец разглядела значок у него на груди — и почему-то не удивилась, обнаружив тот-таки стилизованный знак намордника.
«Да — улыбнулся незнакомец — Хочешь это обсудить? Со мной или с егерями»?
Только теперь стало ясно, что где-то раздаются сирены — все ближе и ближе. Кому-то хватило ума хотя бы позвонить по телефону в ноль-два.
«Ну, сука, мы с тобой еще это обсудим, будь спок». Андреас сплюнул сквозь зубы на побитого парня Терезы, кивнул своим — и вся шобла рванула в ближайший переулок.
Незнакомец склонился, подал руку избитому, он что-то еще говорил, но лай сирен заглушил голоса, а потом вдруг изменился, стал не то, чтобы мелодичным — знакомым, это была флейта, отцовская флейта, и поняв это Марта сразу проснулась.
Спать не хотелось, поэтому она позавтракала и решила позвонить по телефону Чистюле.
— Ничего не говори — буркнул тот. Судя по голосу, тоже уже не спал — Вообще ни слова о снах, хорошо?
Встретились они через полчаса, на той-таки лавочке, где их вчера нашел Будара.
— Это что, типа последний писк моды? — кивнул Чистюля на ее сумку.
