Они помолчали. На заднем сидении дядя с общипанной бородкой лгал по телефону жене, что уже въехали в город, две девахи обсуждали прическу какой-то синьорины Лили; просто под ними сидел, прижавшись виском к стеклу, лысеющий человечек, делая вид, что спит, но аккуратно отворачивал голову каждый раз, когда маршрутку трясло на выбоинах. Впереди три старых бабы обсуждали последние новости, одна заявляла, что ее племянница лично знает женщину, которая видела покойного господина Румпельштильцхена буквально на днях, ну максимум — неделю назад, поэтому, не о чем беспокоиться, вся эта история со смертью — для наших заморских врагов, чтобы усыпить бдительность.
Никто не слушал, о чем трепались Марта с Чистюлей. Или, подумала она, делал вид, что не слушает.
— Только не говори — мрачно прошептал Бен — не говори, что ты решила влезть во все это дерьмо по второму кругу. Едва же избавилась от предыдущих ко… кхе… кошек.
— Я похожа на дурочку? — разговор сворачивал совсем не туда, куда бы ей хотелось. Сама, вообще-то, виновата (и на дурочку еще и как похожая!): на фига было Чистюлю о таком расспрашивать? — Это для одного проекта.
— Для Вегнера? — еще больше помрачнел Бен. Смотрел на нее с осуждением, Марта вспомнила его «посидим пару минут, поговорим» и почувствовала, что опять неистовствует от злости. Умеют же люди забить себе голову невесть чем!
— Вообще-то для Штоца — сказала она небрежно — А чем тебе Вегнер не угодил? Ну, если это не большая тайна, конечно.
Чистюля переступил с ноги на ногу, вздохнул долго и протяжно. И как, удивилась Марта, в человеке столько умещается воздуха?
— Не большая — сказал Чистюля — Тут такое дело. Словом. Понимаешь. Я…
Но не тут-то было — сегодня был явно не его день. Как раз в это мгновение маршрутка, которая постепенно сбрасывала скорость, взвизгнула тормозами и остановилась.
— Чтобы тебя — безразлично выругался водитель — к праздникам, или что? Или зарплату им сократили?
Марта пригнулась, глянула: трасса перед ними была забита машинами, двигались медленно, на встречной полосе — почти пустой — немного дальше стояли красно-белые секции и несколько «барсуков». Егери ходили с огнивыми собаками вдоль машин, требовали документы, о чем-то спрашивали у водителей. Нескольких заставили выйти, собаки запрыгивали прямо на сидения, совали слюнявые морды в бардачки.
— Это с вечера так — сказал дед с вислыми усами. Он сидел сразу за водителем, морщинистые, рельефные ладони сложил на металлической трости, и время от времени громко совал туда-сюда правой ступней — Поставили ограду, шмонают всех. А спросишь — вежливо так жабьи дети отвечают: не имеем права разглашать.
Вся маршрутка немедленно взялась обсуждать, что и во имя чего творится то, что творится — и одни, понятное дело, возмущались, а другие, конечно, оправдывали, потому что если поставлена ограда, значит, не просто так, значит, с определенной целью — и почему же сразу во вред, откуда у нас такое пренебрежение к собственным егерям, которые, к слову, рискуют здоровьем, а иногда и жизнью, дабы охранять и уберечь нас, простых граждан.
Марта с Чистюлей переглянулись и дружно сделали гримасу. Так слушаешь телик и думаешь, что весь этот флуд только там и существует. А потом выходишь из дома — и бац, получи и распишись, милая моя!
Очередь продвигалась медленно — очень медленно — и кое-кто уже начал требовать, чтобы выпустили, ему быстрее пешком. Водитель двери открыл, но предупредил, что назад не пустит.
Но ему пришлось.
— Всех загоняют назад — сообщил ему дед с вислыми усами — Злые же, ты посмотри! Что-то у них сегодня пошло не так.
— Что хоть ищут? — спросили из задних сидений.
Молодой егерь заглянул в салону, скользнул взглядом по лицам так, словно осматривал склад бракованных манекенов.
— Приготовьте к досмотру личные вещи. И документы.
Со всех сторон зазвучали вопросы, но егерь просто вышел, ни слова больше не сказал.
— Ну класс — заявил Чистюля — пусть живет всемирная паранойя. Знаешь, одно радует: что мы с тобой ничего такого не везем. Марта?
— Просто стой, и говори со мной о чем угодно — тихо попросила она — только не ори и не привлекай лишнего внимания, ладно?
— Да что случилось? Все, все, понял, молчу, в смысле — как раз не молчу, а наоборот, о чем бы ты хотела, а, так, ну, пусть будет о, например, маркитанток, я тут читал…
Марта перехватила сумку удобнее и, развернув так, чтобы те, кто сидел, не видели, расстегнула. А сама рассуждала: если будут обыскивать с собаками, те книгу наверняка учуют. Поэтому выбросить на пол не вариант. А если, например, немного задержаться, пока все будут проталкиваться к выходу, и толкнуть за спинки задних сидений — может сработать. Оттуда сильно воняет бензином, именно то, что нужно.
Она уже развернулась так вполоборота, чтобы не мешать выбираться остальным, как тут в салон поднялись двое егерей, один держал на поводке огнивую собаку, второй приказал водителю показать документы, а пассажирам выйти и стать у обочины, с вещами.
— …и я, видишь, подумал — Чистюля запнулся и толкнул Марту локтем — Ого, это твой знакомый егерь?
