— Заткни глотку — попросила Марта — Просто, блин, молчи.
— То «говори о чем угодно», то «заткни глотку» — женская логика, умом не постигнуть!
Выжил Чистюля лишь по недоразумению. Тетка, которая стояла сразу за ними и пахла так, словно недавно осуществила вооруженное нападение на парфюмерную лавку, толкнула Бена в спину и попросила не задерживать, кое-кто, между прочим, спешит.
Будара — конечно, кто же еще! — в это мгновение изучал документы водителя, а его напарник, бородач с волнистым шрамом под ухом, ходил вдоль строя пассажиров. Огнивый собака шел тяжко, было видно что устал; носом тыкался в сумки и рюкзаки. Только раз глухо зарычал. Напарник Будары попросил старика с вислыми усами показать, что в пакете. В пакете оказались удобрения, похоже, с примесью порошка из драконьих костей — деда отвели в сторону и еще один егерь, со стеклышками и тоненькими усиками, взял составлять протокол.
Собака тем временем обнюхала Чистюлю и подошла к Марте. Марта держала сумку перед собой, рассуждая: если типа неосторожно открыть, чтобы все содержимое высыпалось как можно ближе к канаве и кустам — есть шанс, что книга выпадет и потеряется в траве? А когда поймают — тогда убегать? Шантажировать Будару?
Собака ткнулся носом в руки Марты, тот оказался холодным и влажным, молодцы, подумала Марта, о хоть о собаках заботятся, тьфу, что за мысли лезут в голову, давай, дорогой, понюхал и будет, иди себе дальше, ты устал, лапы болят, жрать хочется (мне, кстати, тоже), хозяева ищут невесть что, иди, иди, что бы там они не искали, здесь этого нет.
Собака вздохнула, протяжно, с вкусом зевнула, посмотрела на Марту почти с человеческим осуждением и пошла дальше.
Но егерь-бородач идти дальше не собирался. Он отдал команду «Сидеть»! и вернулся к Марте:
— Сумку открой. Что там у тебя?
— Да ничего особенного — бодро сказала Марта — учебники, конспекты. Бутерброды, простите, доела.
— В чем вообще проблема? — вмешался Чистюля — Мы ничего не нарушали!
Говорил он таким тоном, что если бы даже Марта была самым ленивым и самым доверчивым егерем в мире — явно заподозрила бы неладное. И потом будет обижаться, я хотел как лучше, вот и все.
Она увидела, как поворачивается к ним Будара, дает знак коллеге со стеклышками заканчивать самому, идет вразвалку и что-то говорит по рации.
— Открывай — повторил этот, с собакой — у нас мало времени.
Марта решила, что лучше разобраться со всем сейчас, до прихода Будары. Раскрыла сумку, вытянула первый-попавшийся учебник. Потом второй, третий, конспект по физике — протянула кипу егерю:
— Подержите? А то у меня рук не хватает.
Тот даже не шелохнулся.
— В чем это они у тебя?
Марта присмотрелась. Корешки учебников и один край конспекта были чем-то притрушены, словно белой пылью.
Она ткнула все эти хранилища знаний Чистюле, выгребла из сумки остальные конспекты. На них пыли было еще больше, в некоторых местах она начала темнеть и стала липкой.
«Если — вспомнила Марта — ты осмелилась повысить голос на ведьму» …
Она вынула «Магию, колдовство и беседы с умершими в античности». Собака, увидев книгу, громко отрывисто гавкнул, егерь охнул. Остальные пассажиры перешептывались, многие вытянули мобилки и снимали на видео.
Вся книга была покрыта черными прожилками — словно затянутая плющом надгробная плита. Прожилки разветвлялись, тончали ближе к краям, а ствол — если, конечно, это был ствол — выползал откуда-то из-под корешка. И не исключено, что раньше был матерчатой закладкой.
В центре — там, где ранее виднелось заглавие — темнел отпечаток ладони, края его были размыты и с каждой секундой это пятно разрасталось, поглощая прожилки и остальные буквы.
— Марта? — спросил, подходя к ним, Будара. Он немного запыхался, на лбу у него выступил пот — Что здесь происходит? А вы, Кюхнау — почему позволили, чтобы девочка держала в руках… то, что она держит.
— Я… — Бородач откашлялся.
— Молчите! Марта, да брось же ты наконец это дерьмо!
Тут стоило ответить как-то вызывающе и независимое. Попросить, чтобы господин егерь не фамильярничал, не ругался и вообще перестал командовать — она, между прочим, не его подчиненная.
Это вообще крайне странный феномен: сколько остроумных высказываний приходит в голову человеку, который держит в руках вот буквально какое-то дерьмище. Книга теперь была черной вся, от края до края — черной, и бугорчатой, и липкой, и пахла сырым погребом. Марта решила, что пора сломать шаблон: взять и молча сделать, что советуют.
Она отшвырнула книгу. Та перевернулась в воздухе, переплет разошелся на корешке — как будто там была резаная рана — и наружу вырвалась струйка пыли, за ней еще одна, гуще и плотнее первой. Это было похоже на то, как выплескивается кровь — хотя, ясное дело, откуда Марте знать, как она там выплескивается в действительности, видела только в фильмах, а кто верит фильмам?!.
Когда книга — или то, во что она превратилась — наконец, шлепнулась, вверх выстрелил наивысший, самый щедрый фонтан то ли из пыли, то ли из спор — и потом переплет сморщился как-бы резиновой оболочкой, из которой выпустили воздух.
