Заходил господин Вакенродер — с посеревшим лицом и тусклым взглядом. Ни о столовой, ни об эпическом баттле в вестибюле не вспомнил ни словом. Зато сообщил, что господин Штоц временно в школе не работает, «до выяснения». Попросил не делать поспешных выводов и по возможности удержаться от сплетен. И — так, будет замещать господина Штоца госпожа Форниц, она как раз интересуется давними обычаями в связи с будущей постановкой. Что? Родречь? — и ее тоже будет преподавать, конечно, и классной руководительницей тоже назначается она — конечно, лишь временно, пока ситуация не прояснится.
За соседними партами и на перерывах перешептывались о ночных обысках: егери действовали прицельно, приходили к тем, у кого дома хранились большие запасы пороха из драконьих костей. Пострадали несколько очень уважаемых в городе людей, в частности директор Больницы № 3, что на Хольгерссона-путешественника, и хозяин фитнес-центра. Кое-кто считал, что ненадолго: потерпевших выпустят, обнаглевших егерей накажут.
Марта так не думала. В смысле — ей было безразлично. Она нашла для Виктора кости (а может, и череп!) — Виктор сумеет создать вакцину — а дальше все будет хорошо. Это «дальше» вообще-то пряталось в такой себе дымке, но Марта понимала: есть вещи, которые сложно предусмотреть. Но о них надо мечтать. И за них стоит бороться.
Они на перерыве прогулялись с Аделаидой к киоску, купили себе конфет и печенья, и на обратном пути Марта почувствовала, что у нее таки начались дни — ужасно несвоевременно. Из-за этого она опоздала на второй за сегодня урок госпожи Форниц. Впрочем, ничего особого не пропустила: та больше рассказывала не о гравитационных волнах, а о том, чем они будут заниматься на родречи. То есть — о пьесе «Возвращение Королевы». Поскольку основной состав в госпожа Форниц уже был, она назначила запасной — и здесь уже никто не смог выкрутиться. Марта получила роль Седьмого егеря, однако возмущаться не стала. По крайней мере не придется зубрить слова, а походить с нарисованными усиками — это даже смешно. Королевой же госпожа Форниц избрала Аделаиду, та сначала стеснялась и отказывалась, а потом аж расцвела вся — и Марта подумала: вот кого переведут в основной состав, Форниц не дура, черт, это же даже слепому видно — идеальная исполнительница!
Марта искренне радовалась за Аделаиду. Пусть бы что не говорили, справедливо, в принципе, о чудачествах Штайнер, сердце у нее было доброе. После алгебры все отмораживались и пытались лишний раз с Мартой не разговаривать — все, кроме Аделаиды. Она, кажется, даже не поняла, что, собственно, произошло.
Ну, еще была Ника. Та дождалась конца уроков и поймала Марту у выхода из школы.
— Слушай, ты только пойми правильно. Трюцшлер, конечно, тот еще растяпа, а Штальбаум бывает снобом, каких поискать. Но все-таки зря ты так.
— Давай не сейчас — сделала гримасу Марта — мне еще в Инкубатор, а тебя вон, ожидают — она кивнула на знакомую фигуру в школьном дворе. Яромир стоял там, где старая ива свешивала ветвь над забором. Смотрел на что-то в телефоне и улыбался краешком рта.
Правая ладонь у него была перевязана.
Ника отвернулась от Марты и уже подняла руку, чтобы помахать Яромиру.
— Черт — сказала Марта, придерживая ее за локоть — Прости. Правда, прости. Я уже напрочь шизею со всем этим. Скоро начну на невинных людей бросаться. Как вообще у тебя дела? В смысле — у вас, ну с Яромиром. Если это не слишком личное, конечно.
Ника расцвела, улыбнулась и следующие пару минут щебетала, время от времени посматривая на Яромира. Тот восторженно читал — то ли новости, то ли какую-то книгу.
Марта же слушала, какой он учтивый, рыцарский, весь как будто из прошлого века, сейчас таких уже не встретишь — и думала, думала о вчерашнем вечере.
Яромир в конце концов поднял рассеянный взгляд, увидел их, улыбнулся и махнул рукой, Ника радостно замахала в ответ, дернула Марту:
— Пошли, поздороваешься и побежишь уже в свой Инкубатор. Яр, кстати, спрашивал о тебе. Почему у тебя такое странное прозвище и вообще.
Марта напряглась, но Ника, кажется, и не думала ревновать. И ясно почему: только они подошли, Яромир обнял ее, поцеловал, подпрыгнув достал откуда-то из ветви букетик — как будто ничего особенного, а мило, очень мило.
— Что у тебя с рукой? — воскликнула Ника — Опять с кем-то подрался?
Яромир дернул плечом:
— Глупости, просто спускался с четвертого этажа, а свет вырубили. Запнулся, рукой мазнул по битому стеклу, кто-то на лестничной площадке разбил окно — вот и… Да нет, не волнуйся, все промыл, помазал зеленкой, до свадьбы заживет.
Ника зарделась и перевела разговор на другое. В своем воображении она, конечно же, уже примеряла фату, рассуждала о цвете скатертей и о том, какие тарелки покупать на кухню.
— В теперешние времена — небрежно заметила Марта — ходить ночью вообще не лучшая идея. Опасная, я бы даже сказала.
— Да ну — отмахнулся Яромир — Как у вас говорят? «Псоглавцев бояться — за реку не ходить»?
— Волков — машинально исправила Марта — И — в лес.
