Хотя крестовый поход мог быть привлекательным для простого солдата, он не слишком вдохновлял государей и феодалов. Стоимость снаряжения была значительной, и, прежде всего, долгое отсутствие угрожало интересам сеньора в его собственном домене, несмотря на канонические решения, которые теоретически защищали собственность крестоносцев. Что касается государей, то они не могли позволить себе отказаться от династических или территориальных распрей ради гипотетических духовных ценностей.
Кроме того, после провала последней великой экспедиции Людовика Святого в Тунис в 1270 году, идея крестового похода была более жива среди теоретиков, чем среди рыцарей. Конечно, проекты создавались, но лишь немногие из них были реализованы. Филипп де Мезьер в своих трудах прославлял почти сакраментальную ценность крестового похода, но власть имущие остались глухи. Однако турки продолжали наступать: в 1354 году они взяли Галлиполи, в 1359 году заняли Фракию. Речь шла уже не о взятии крестоносцами Иерусалима, а о защите христианства от натиска османов. Отчаянные призывы Пьера де Лузиньяна, короля Кипра, не нашли отклика. В 1363 году он набрал несколько компаний наемников, но его экспедиция показала, насколько угасло великое крестоносное движение XII века: не успел он захватить Александрию в 1365 году, как его соратники, после тщательного разграбления города, покинули его, чтобы отправиться с добычей в Европу. Сам Пьер де Лузиньян был убит, но не мусульманами, а своими братьями, которые разделили наследство. В XIV веке для подавляющего большинства западных воинов крестовый поход был грязным делом, организованным грабежом богатств мусульманского мира. Даже среди христиан стали раздаваться голоса против этой практики, например англичане Уильям Лэнгленд и Джон Гауэра. Тот факт, что крестовый поход задумывался как средство избавления Европы от отбросов в лице полуразбойников-наемников, показывает, насколько далеко упал идеал священной войны.
Но миф сохранялся. По крайней мере, он оправдывал время от времени взимание папского налога, теоретически предназначенного для финансирования гипотетической следующей крестоносной экспедиции. И многие рыцари все еще верили в восточную мечту. Кювелье представляет Дю Геклена как большого поклонника Пьера де Лузиньяна, желающего поехать и сражаться за него на Кипре:
То, что авторитет Пьера де Лузиньяна подействовал на Дю Геклена, является вполне правдоподобным. Маршал Одрегем и многие другие рыцари, с которыми он встречался, разделяли это восхищение. О подвигах Ричарда Львиное Сердце мечтали почти так же часто, как о подвигах Ланселота. Добавим, что на Дю Геклена мог подействовать семейный миф об Аквине, который мог бы быть основателем его отчества и смутно поддерживать идею о родовом королевстве, которое должно быть восстановлено где-то на Востоке или в Северной Африке. Сомнительно, что Дю Геклен имел точные географические представления о мусульманском мире. Кипр и Гранада кажутся ему примерно одним и тем же: далеким регионом на юге, населенным неверными, которых нужно уничтожить. В любом случае, если речь шла о том, чтобы возглавить крестовый поход, он априори был "за".
Папа всерьез задумался об этом, как о самом верном способе избавиться от компаний рутьеров. Участие в крестовом походе против этих бандитов, которые были хуже язычников, можно рассматривать как благочестивый поступок. Но в этом случае крестоносцев предстояло еще найти. В апреле 1365 года Папа направил письмо всем епископам Франции, в котором перечислил все насилия, в которых были виновны рутьеры, сравнив их с дикими зверями, и наложил на них анафему и отлучение. Результат оказался не более успешным, чем в предыдущие попытки. Однако Папа был настолько изворотливым, что предусмотрел, что разбойники станут крестоносцами и будут убивать язычников! Звери, которые накануне были преданы анафеме, по инициативе самого Папы превратились в солдат Христа. Хотя идея была не совсем новой но она все же получила одобрение государей. Король Венгрии даже предложил оплатить расходы на проход через его территорию, а затем перевезти их морем на Восток, где он будет использовать их против турок, которые были у ворот его королевства.
