Вдруг, против него выступили король Энрике, его брат Санчо, мессир Бертран дю Геклен, под чьим руководством они действовали, де Виллэн, сеньор де Робертен, виконт де Родез и их отряды с развевающимися знаменами. Они насчитывали 6.000 воинов, они двигались в плотном строю и скакали во весь опор, так что нанесли тяжелый и добрый удар по тем, кто им встретился первыми, крича при этом «Кастилия за короля Энрике!» и «Нотр-Дам, за Геклена!» Они опрокинули и разбили всех, с кем встретились в первый момент, погнав их перед собой. Многие были убиты и сброшены с коней, и согласно приказам мессира Бертрана дю Геклена, отданным им накануне, в плен никого не брали, по причине огромного числа евреев и неверных в армии дона Педро.
По словам Кювелье, число участников сражения неизвестно, хотя он считает что со стороны Педро их было гораздо больше. Мусульманские всадники хорошо сражались, были очень подвижны, использовали луки и копья. Но, слишком разбросанные в начале битвы, они были разбиты; Педро сражался как лев, с топором в руках, без особой надежды на победу. По словам Фруассара, битва была "великой и ужасной". Об этом же сообщает и Кювелье, чей рассказ в остальном не очень достоверен: после того как он помещает Толедо на берег моря он говорит о 50.000 человек на стороне Педро Жестокого и передает бесконечные разговоры до и во время битвы, где мы видим Энрике в разгар сражения, упрекающего брата за рождение от еврейки и обращение в ислам. Кювелье стремится превратить это противостояние в эпическую борьбу между христианами и мусульманами.
Кювелье постоянно возвращается к теме "этих преступных евреев, которые ничего не стоят", этих последователей "гнилого Мохаммеда". Он воспроизводит перед Дю Гекленом речь благочестивого капеллана:
Дю Геклен, "добрый христианин", отлученный от церкви шестью месяцами ранее за разграбление папских владений, никогда не забывал о материальной выгоде. Но Кювелье настаивает на его религиозном рвении: он объявляет о своем намерении уничтожить всех неверных, кроме тех, кто в бою вежливо выразит согласие принять крещение.
Эта тема принудительного обращения в христианство является частью традиций шансон де жест, которым здесь следует Кювелье. Но при той скорости, с которой Бертран орудовал топором, язычники вряд ли успели бы обратиться к нему с просьбой. Наконец, Кювелье представляет любопытную сцену: перед битвой солдаты, стоя на коленях, исповедуют друг другу свои грехи и причащаются, поедая траву:
