– Я школу давно закончил. Боюсь, не сдам экзамена… – признался Вовка.
– Журналист, даже фотожурналист, которому писать как будто и не обязательно, все же должен быть грамотным человеком, – пояснил преподаватель ВУЗа. – Допустим, Вас примут на заочное отделение… Боюсь, Вы его без хорошего знания родного языка можете не окончить.
– Я так и думал, – сник Вовка.
– Не переживайте, молодой человек. У Вас же такая жена умница. Не только русским, еще тремя языками как родными владеет. Поможет в учении-то. Я не ошибаюсь, Фаечка? – начало тирады гость адресовал юному фотографу, а конец фразы – его супруге.
– Конечно, конечно! – охотно согласилась Фаина, – Чего только не сделаешь для любимого человека!
– Ну вот, видите, Владимир, не все так страшно, – успокоил он начинающего коллегу.
– Леонид, Вы зятя моего совсем перепугали. На нем лица нет! – вступилась за мужа дочери Светлана Ивановна, – Не все талантливые люди грамотно писали и говорили. Марк Бернес, говорят, двух слов связать не мог. Зато пел как, а?! Вот и наш Вовочка другими талантами обладает. Пусть он не знаком с азами фотоискусства – на кухне ему нет равных! Все, что Вы видите на этом столе, приготовлено его руками.
– Неужели?! – изумился гость. – С такими талантами абитуриентов мне еще не доводилось сталкиваться.
– Что ж? Все когда-нибудь случается в первый раз, – философски заметила вдова, – Вовочка, с какого блюда нам лучше начать? Все такое аппетитное и красивое, жалко есть.
– Что на Вас смотрит, то и берите, – оживился Вовка, – Кому что больше нравится.
– Мне думается, на меня смотрит вон та рыба с чешуей из лимонов.
– Форель, – пояснил Вовка, – Но я рекомендовал бы вам сначала отведать свиных ребрышек на шпажках.
– Ну вот – а говорите, «что на вас смотрит»… – в шутку огорчился дядя Леня, – А оказывается, тут свои премудрости имеются.
– Да нет, – стушевался Вовка, – просто мне кажется, что если сначала рыбу поесть, потом все рыбой пахнет.
– Может быть, может быть! – согласился с ним гость. – А Вы, молодой человек, разносторонне талантливы: и фотографируете хорошо, а готовите и вовсе и-зу-ми-тель-но!
– Я рад, что Вам понравилось, – Вовке польстила похвала гостя.
– Вы еще его цыпленка табака не пробовали! – вставила слово в защиту мужа Фаина, – Язык проглотить можно. Я уже вторую тушку уговариваю, и еще ела бы и ела. Так вкусно!
– Ешь, кто тебе не дает. Я еще разогрею! – Вовка поднялся, чтобы выполнить обещание.
Жена его остановила, схватив за руку:
– Я не просто наелась, я уже объелась. Так что я пас!
– Действительно, таких цыплят табака я даже в лучших ресторанах столицы не пробовал, – похвалил мастерство кулинара Леонид Георгиевич. – Кажется, я тоже не просто наелся, а объелся до отвала. Не Вы одна, очаровательная Фаина.
– Так что мы сидим?! – обратилась ко всем Светлана Ивановна, – Нужно растрясти жирок, чтобы не завязался. Давайте танцевать. Объявляю белый танец!
Вовке понравилась идея тещи. Он включил магнитофон, и комнату заполнили томные мелодии французского шансона. Фая кокетливо присела в реверансе, приглашая его на танец. Светлана Ивановна уже кружила в вальсе Леонида Георгиевича.
– Что Вы скажете о моем зяте? – с нескрываемым опасением поинтересовалась она, – Он совсем безнадежен?
– Откуда такие депрессивные мысли, дорогая моя?! – поспешил успокоить ее партнер по танцу, – Ученого и фотокора из него, конечно, не получится, не буду тебя обманывать. Но он может стать чудным домохозяином и освободить жену от забот по кухне, которые погубили не одну женскую карьеру. А вот у Фаечки есть великолепная возможность избежать этой печальной участи.
– Издеваешься?! – устало улыбнулась Светлана Ивановна.
– Отнюдь! – заверил ее друг семьи, – Не переживай. Не все так страшно. Главное, они любят друг друга.
С этого дня отношения тещи с зятем стали ровными, даже дружелюбными. Но только на первый взгляд! Светлана Ивановна смирилась с выбором дочери. Вернее, самоустранилась, позволяя событиям идти своей чередой. Брать на себя ответственность за разрушенный союз двух любящих сердец она не желала. Вовка же понимал, что его просто-напросто терпят. Он впервые в жизни сталкивался с недружелюбным к себе отношением. К неприязни своей матери он привык, наверное, с момента зачатия. Она хотя бы объяснима. Чем он не угодил матери жены, он никак не мог понять.
