Ришельё добивается личной встречи с Куракиным, чтобы отстаивать интересы областей, вверенных его попечению, и даже предлагает князю поделиться с ним сведениями, в полезности которых убедился на личном опыте, а потому лучше врачей может распознать чуму по первым признакам. 7 мая Дюк писал Сен-При, что с радостью отправится в Дрезден (где тогда находился Александр I), если его туда призовут, а в ином случае будет действовать решительно, потому что не может бесстрастно смотреть, как его край разоряют нелепыми и ненужными мерами. Земледельцев забирают в ограждение, во многих местах не пахано, не сеяно, сельскохозяйственные орудия требуют починки, а заниматься этим некому. Если Куракин не ответит на его письмо, Дюк его опубликует, чтобы его не обвиняли в соучастии. У князя и так нашлось много помощников! «Один господин, которого князь отправил на Буг командовать кордоном, потребовал себе дополнительно тысячу двести солдат, в том числе восемьсот конных, когда чумы нет уже пять месяцев! Мне кажется, да простит меня Господь, что они были бы рады, если бы она вернулась... Будем надеяться, что Бог вскоре избавит нас от всего этого, как избавил от чумы».
При этом Ришельё, как обычно, не только был занят внутренними вопросами, но и внимательно следил за европейскими делами. Он послал Сен-При прокламацию Людовика XVIII, которую находил «слишком слабой для данных обстоятельств», и свой перевод обращения князя Кутузова к германским князьям и простым немцам. Людовик, находившийся в Англии, обещал французам «союз, покой, мир и счастье» и выставлял себя единственным гарантом экономического и социального урегулирования в стране...
Получить полностью достоверную информацию о чём-либо было непросто. Отец Сен-При в письме справлялся у Дюка о судьбе французских военнопленных (он почему-то полагал, что те находятся в Крыму). Ришельё получал массу подобных писем и пересылал их в Петербург, поскольку в его владениях пленных французов, естественно, было крайне мало. Сам герцог составил записку о положении дел в Одессе и отправил её императору Александру, чтобы у того не сложилось неверного представления по данному вопросу (кто знает, какие сведения он получает).
Куракин, которого в Одессе прозвали «князь Чума», велел обрабатывать кислотой товары, предназначенные на экспорт; Ришельё считал это невыполнимым. Между тем финансовая помощь, запрошенная у графа Гурьева, так и не поступила, а просьба Ришельё об освобождении пострадавшего населения от налогов на три года не была удовлетворена. Куракин с вожделением обличал недочёты, допущенные властями на местах (например, оштрафовал на треть жалованья всех чинов полиции за недосмотр, вследствие которого чумная эпидемия якобы была занесена в Елисаветград). 8 августа 1813 года он писал из Умани херсонскому гражданскому губернатору И. X. Калагеорги, считавшему «затруднительным» исполнить предписание по поводу шестидневной «обсервации» Елисаветграда (с освидетельствованием людей, окуриванием домов, имущества и лавок) в связи с подозрениями на возвращение чумы: «Что же касается до обстоятельства упоминаемаго в донесении Вашего превосходительства, что обыватели Елисаветградские скучают оцеплением, то Вы, милостивый государь мой, конечно согласитесь со мною, что как для Вас, так и для меня не меньше их скучно, а ещё более того безпокойно, что они чуму принесли к себе; но я все неприятности переношу с терпением, чего самаго и от них ожидаю». В тот же день Ришельё, находившийся в самом Елисаветграде, изложил письменно (по-русски) свои инструкции:
«Учреждённому в Елисаветграде для прекращения заразы комитету.
После успешнаго прекращения в Елисаветграде заразы и прошествия более 50 дней благополучия производится теперь общее освидетельствование всех жителей в городе, дабы точнее удостовериться о состоянии здоровья, и очищаются все дома, вещи и товары окуриванием. Когда всё это будет приведено к концу и по подробным под присягою розысканиям не окажется нигде скрытых сомнительных вещей, тогда предлагаю исполнись] следующее:
Во первых открыв церкви, принести Господу Богу, спасшему город от бедствия, благодарственное молебствие и потом продолжать богослужение по прежнему.
По долгу христианскому отслужить панихиду на кладбище, где погребены умершие от заразы христиане, лишившиеся от сего нещастнаго случая обряда погребения, по уставам церкви.
Открыть лавки и позволить свободный торг внутри города.
Греческую церковь содержать запертою и не позволять в ней служить, до коле все без изъятия вещи церковный не будут совершенно очищены под распоряжением Инспектора херсонской врачебной управы надворнаго советника Данилова.
Заняться комитету обще с градской думой немедленным удовлетворением тех людей, коих дома сожжены по случаю заразы; построить им новые от общества дома и донести мне по исполнении.
