В 1798 году, опираясь на поддержку британского посланника Уильяма Гамильтона, королева вступила в вооружённую борьбу с революционной Францией, однако потерпела поражение и была вынуждена укрыться на Сицилии. Местный климат ей не подходил, говорили даже, что для борьбы с болезнями она принимает опиум. Действуя жестокими методами, расправляясь не только с врагами, но и с бывшими друзьями, она сумела вернуться в Неаполь победительницей. Но тут английский адмирал Нельсон, бывший её опорой, погиб в сражении при Трафальгаре (1805). В 1806 году Наполеон прогнал Фердинанда с неаполитанского трона и посадил на него своего старшего брата Жозефа. 1 августа 1808-го новым королём Неаполя стал зять императора Иоахим Мюрат. Он истребил феодальные пережитки, реорганизовал армию и флот и усмирил калабрийских разбойников. Захват Капри в октябре показал, что «Бурбоны окончательно перестали царствовать»; по случаю этой победы Мюрат амнистировал политических изгнанников. Сицилию ему взять не удалось.
Мария Каролина, вынужденная жить в Палермо, к 1812 году склочным характером восстановила против себя всех, начиная с мужа, который указал ей на дверь. С ней уехал 22-летний принц Леопольд, которого ей не удалось сделать королём Испании. Несмотря на расшатанное здоровье, она поднялась на борт корабля в Палермо, 13 сентября 1813 года была в Константинополе, а 2 ноября — в Одессе, намереваясь оттуда через Польшу добраться до Вены: она рассчитывала с помощью своего зятя, австрийского императора Франца I, вернуть себе королевство.
Королеве, как и всем прибывающим, тоже нужно было пройти карантин, но её поместили в доме инспектора Осипа Россета (на месте нынешней Думы, в начале Приморского бульвара), который учтиво явился выслушать её распоряжения. Мария Каролина узнала, что супруга инспектора только что разрешилась от бремени сыном, и сама предложила стать его крёстной (впрочем, на церемонии её заменила госпожа де Рибас). Таким образом, младший сын Осипа Россета получил имя Александр Карл (в честь императора Александра, на заступничество которого надеялась королева, и её самой). «А крёстным отцом, конечно, был герцог, — вспоминала старшая дочь Осипа Ивановича Александра, которой тогда было шесть лет. — Королева прислала собственноручное письмо и
Впервые в Одессе принимали королеву. Самые знатные дамы удостоились чести быть представленными её величеству; для этого им пришлось пошить платья со шлейфами. В первый день в театре давали «Севильского цирюльника», во второй — спектакль на русском и немецком языках, за которым последовал большой бал, на третий — итальянскую оперу Джованни Паизиелло и французскую пьеску, на четвёртый — итальянскую комедию Карло Гольдони, а за ней любительский балет (не самого высокого качества, по словам испанского консула).
Праздники омрачились неожиданной кончиной О. И. Россета. 20 ноября 1813 года он ещё присутствовал на заседании Строительного комитета, а 11 декабря скончался. Похороны были большие, весь город провожал тело уважаемого и любимого сослуживца. Герцог ехал за гробом верхом. Перед смертью Россет сказал детям (их у него было пятеро — дочь и четверо сыновей): «Я не тревожусь за ваше будущее, герцог обещал мне рекомендовать вас императору и императрице-матери». В самом деле, сыновья Россета были определены в Пажеский корпус, а дочь Александра, окончив Екатерининский институт, стала фрейлиной вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны.
(А. О. Смирнова-Россет в своих воспоминаниях утверждает, что её отец умер от чумы. Однако это маловероятно: во-первых, эпидемия тогда уже сошла на нет; во-вторых, Осип Иванович болел три недели, что непохоже на скоротечную чуму; в-третьих, вряд ли он, будучи зачумлённым, позвал бы к себе детей, чтобы с ними проститься; в-четвёртых, Ришельё не позволил бы хоронить умершего от чумы всем городом).
