21 мая генералу Горту передали приказ, о котором говорил Черчилль: «двинуть английскую армию в юго-западном направлении и пробиваться через любые препятствия с целью соединиться на юге с французами». В эту же ночь началась практическая разработка плана эвакуации английских экспедиционных сил, о которой говорили на заседании 19 мая. «Перед военным кабинетом стояла тяжелая альтернатива, – писал Черчилль, – английской армии любой ценой, совместно с французами и бельгийцами или без них, пробиваться на юг, на Сомму, – задача, в возможности выполнения которой лорд Горт сомневался, – или же отойти к Дюнкерку и осуществить морскую эвакуацию под бомбами вражеской авиации при полной уверенности потерять всю артиллерию и вооружение, которого было так мало и которое было так ценно. Выполнение первой задачи было, совершенно очевидно, связано с большим риском, но не было никаких причин, почему бы не принять все возможные предупредительные и подготовительные меры для того, чтобы обеспечить эвакуацию морем в случае провала южного плана».
Но британское руководство все еще колебалось. Утром 22 мая стало казаться, что положение английских экспедиционных сил не такое уж тяжелое, и они вполне могут прорваться около Арраса – немецкие танковые дивизии, наступавшие на Булонь и Кале, были остановлены. Поэтому, когда проект плана эвакуации был закончен, разрабатывавшему его полковнику Бриджмену сообщили, что пока еще он не требуется, а сам полковник был отозван в штаб.
Военное министерство заявило, что до пятницы 24 мая никакой эвакуации не будет и не планируется и что оно не намерено проводить эвакуацию «паническим» образом. Но, как уже говорилось в предыдущей главе, успех был временный, и в тот же день английской армии пришлось отступить. Во второй половине дня немецкие танковые силы снова ринулись вперед, и к утру 23 мая из окон кабинета Рамсея в Дувре можно было видеть вспышки на другом берегу Ла-Манша. Это были вспышки от разрывов снарядов 2-й танковой дивизии, наступающей на Булонь.
Разработанный Бриджменом план эвакуации рушился на глазах – он ведь составлялся с расчетом на Кале, Булонь и Дюнкерк, а чем дальше, тем яснее все понимали, что Кале и Булонь будут вот-вот потеряны. И для спасения десятков тысяч человек останется один Дюнкерк – самый маленький и неудобный из этих трех портов.
Так и случилось.
Что же именно произошло в Булони и Кале? Это важный вопрос, потому что именно там британский флот провел первые, пусть и небольшие эвакуации людей под огнем противника, а следовательно, там, в боевых условиях, стали видны все недостатки разработанных в штабе планов. Без этого потери в Дюнкерке через несколько дней были бы гораздо выше.
Итак, к полуночи 22 мая головной батальон 2-й немецкой танковой дивизии вышел к морю около устья Соммы. План Гудериана, в распоряжении которого были 1-я, 2-я и 10-я танковые дивизии, был довольно прост: 2-я танковая дивизия наступает на Булонь, 1-я дивизия – на Кале, а 10-я на Дюнкерк. Если бы этот план был осуществлен и Дюнкерк захвачен, англичанам пришлось бы плохо. Но немецкое командование после контрудара под Аррасом решило проявить осторожность и вывело 10-ю танковую дивизию в резерв.