Между тем англичане и французы тоже не знали, что делать, – одни начальники отдавали противоречивые приказы, другие выжидали, в какую сторону изменится обстановка. В портах царили бардак и непонимание происходящего, в то время как быстрое продвижение немецких танковых сил требовало решительных мер. Пусть вопрос об эвакуации армии еще не был решен и оставалась надежда на французское контрнаступление, но на побережье Ла-Манша кроме собственно армии были, по выражению Горта, «лишние рты», которые надо было срочно эвакуировать в Англию вне зависимости от того, что будет делать армия.
«Позади английских экспедиционных сил, располагавшихся в течение первых девяти месяцев войны вдоль франко-бельгийской границы, вырос огромный «хвост» из небоевых элементов, какой обычно тянется за всякой современной армией. Он был гораздо больше, чем требовалось для самих экспедиционных сил, ибо правительство рассматривало их лишь как ядро огромных вооруженных сил, которые будут развернуты после введения воинской повинности. Поэтому в тылу были сосредоточены административные и хозяйственные учреждения, склады, учебные и опытные части, предназначенные для приема пополнений из Англии, после того как широкая программа боевой подготовки, вступившая в действие в начале войны, начнет наконец приносить плоды. Многие из этих частей были укомплектованы нестроевыми, очень много было необученных и невооруженных людей. Те части, которые находились ближе к фронту, были привлечены для формирования сводных отрядов на линии каналов, а остальные только поглощали все уменьшающиеся запасы продовольствия и служили мишенью для немцев. Это и были «лишние рты», и при планировании операции «Динамо» надо было считаться с фактом их существования и обеспечить суда для их перевозки».
А ситуация все ухудшалась, в основном даже не из-за продвижения танковой армии, а из-за того, что масштаб немецких воздушных налетов быстро увеличивался, и море становилось таким же опасным, как и суша. Около Кале в результате налета авиации противника английский флот потерял эсминец «Уэссекс», а также была разрушена носовая часть польского эсминца «Бужа». За двое суток было уничтожено четыре эсминца и шесть выведено из строя.
Была и другая проблема, которую надо было срочно решать, – из-за минирования с воздуха устья Сены серьезно задержалось снабжение французских войск. Первоначально предполагалось отправить первое судно 20 мая, но конвой вышел только 24-го. Из 37 судов в конце концов прибыли в Дюнкерк только 13, причем 5 из них были уничтожены бомбами уже в самом порту. Поэтому было решено отказаться от использования грузовых судов и снабжать Дюнкерк при помощи мелких судов, бывших для авиации куда более сложными мишенями.
В самом Дюнкерке французы решили вывести из порта все крупные суда, иначе бы их там все просто разбомбили. Первая группа судов вышла из порта беспрепятственно, но вторая подверглась мощному удару с воздуха и была разгромлена, а эсминец «Л’Адруа», прикрывавший их отход, получил прямое попадание и в безнадежном состоянии выбросился на мель.
Между тем офицер, на которого была возложена оборона Булони, потерял связь с адмиралом Абриалем и 21 мая приказал эвакуировать порт. Однако его подчиненному, офицеру береговой артиллерии, удалось установить связь с Дюнкерком, и он получил приказ «оказывать сопротивление противнику столько времени, сколько понадобится». 22 мая командование обороной города принял капитан 3-го ранга Анри Номи, а затем туда прибыл генерал Ланкето с остатками 21-й пехотной дивизии.