31 мая Черчилль в третий раз прилетел в Париж обсудить с союзниками будущие действия. «Во избежание недоразумений и с целью поддержания личного контакта», – как он выразился в мемуарах. На заседании, состоявшемся в кабинете Рейно, в военном министерстве, присутствовали также Петэн, Вейган и Дарлан. «Главной задачей поездки Черчилля, – пишет Федор Волков, – было смягчить англо-французские трения, возникшие в результате несогласованного отступления армии Горта, и добиться от Франции продолжения войны с Германией. Ему не удалось достичь ни того, ни другого».
Они обсудили предстоящую эвакуацию войск из Норвегии, возможные бомбардировки Милана, Турина и Генуи, если Италия вступит в войну на стороне Гитлера, необходимость удержать от участия в войне Испанию… Впрочем, Черчилль не мог не заметить, что французские союзники настроены как-то не очень по-боевому. Плюс они высказали ему претензии по поводу того, что из Дюнкерка эвакуировано 150 тысяч англичан и только 15 тысяч французов.
«Я объяснил, что это вызвано главным образом тем фактом, что в тыловом районе имелось много английских административно-хозяйственных подразделений, которые смогли погрузиться до прибытия боевых частей, – вспоминал Черчилль. – К тому же французы до сих пор не получили приказов об эвакуации. Одной из главных причин моего приезда в Париж является стремление добиться того, чтобы французским войскам был отдан такой же приказ, как и английским. Три английские дивизии, удерживающие центр, будут прикрывать эвакуацию всех союзных войск».
Потом он произнес вдохновенную речь, на какие был большой мастер, обещал, что в войну скоро вступят Соединенные Штаты, и заявил: «Англия не боится вторжения, она будет сопротивляться ему самым ожесточенным образом в каждом поселке, в каждой деревушке… Я абсолютно убежден, что для достижения победы нам нужно лишь продолжать сражаться. Если даже один из нас будет побит, то другой не должен отказываться от борьбы. Английское правительство готово вести войну из Нового Света, если в результате какой-либо катастрофы Англия будет опустошена. Если Германия победит одного из союзников или обоих, она будет беспощадна, нас низведут до положения вечных вассалов и рабов. Будет гораздо лучше, если цивилизация Западной Европы со всеми ее достижениями испытает свой трагический, но блестящий конец, нежели допустить, чтобы две великие демократии медленно умирали, лишенные всего того, что делает жизнь достойной».
Но он и сам понял, что его старания пропали впустую. Было хорошо заметно, что лидером во французском правительстве уже стал маршал Петэн, пронемецкая позиция которого уже ни для кого не была секретом. Черчилль улетел обратно в Англию, полный мрачных предчувствий, что Франция вот-вот пойдет на сепаратный мир.
В Дюнкерке 31 мая тоже началось крайне неудачно. Французский эсминец «Сироко» взял на борт 750 человек и в ночь с 30 на 31 мая отправился в Дувр. По пути он был атакован торпедными катерами. Одна торпеда угодила ему в корму, но он все же сумел продолжить путь. Однако утром его атаковали немецкие самолеты – одна бомба угодила в склад боеприпасов, две другие – в мостик. Эсминец перевернулся вверх килем и затонул. Часть людей удалось спасти находящимся поблизости польскому эсминцу «Блискавица» и британскому корвету «Уиджон». Но потери были очень велики – погибло 3 офицера, 53 матроса и около 600 солдат.
Тем не менее, как и в предыдущие дни, потери почти не влияли на темпы эвакуации. «К побережью в районе Дюнкерка один за другим подходили военные корабли и транспорты, быстро грузились и под не прекращавшимся огнем артиллерии противника выходили в море. Вместо транспортов, потопленных за прошедшие дни, в район эвакуации прибывали новые суда из отдаленных портов Англии». Больше всего людей в этот день вывезли паромные суда «Хийт» и «Уайтстейбл», грузившиеся прямо на море, с небольших судов, потому что из-за большой осадки они не могли подойти ближе к берегу. Конечно, находиться так долго под обстрелом береговой артиллерии противника было очень опасно, но удача пока была на их стороне.