Дюнкерк полностью

Крайне важно, чтобы французы, по возможности, были включены в эвакуацию из Дюнкерка. Их эвакуация не должна зависеть только от их собственного морского тоннажа. Приготовления следует немедленно согласовать с французскими миссиями в Англии или в случае необходимости с французским правительством, с тем чтобы не было никаких упреков или чтобы их было как можно меньше. Пожалуй, было бы хорошо, если бы мы эвакуировали две французские дивизии из Дюнкерка и временно заменили их нашими собственными войсками, упростив, таким образом, командование. Представьте мне наилучшие возможные предложения и сообщите, какие меры следовало бы предпринять мне.

Генерал Монтгомери в мемуарах так описывал совещание у Горта: «Лорд Горт провел последнее совещание в своем штабе на набережной во второй половине того же дня, 30 мая. Я присутствовал на нем, потому что возглавил 2-й корпус. С 10 мая, когда начались боевые действия, я увидел лорда Горта впервые. Мой штаб находился рядом, я пришел первым и поговорил с ним до того, как началось совещание. Он сидел в столовой и имел удрученный вид, хотя и пытался казаться веселым, как всегда. Встретил он меня типичной для него фразой: «Позаботьтесь о том, чтобы этой ночью передовую надежно прикрыли боевые дозоры»…

План Горта основывался на телеграмме военного министерства, и он приказал мне эвакуировать 2-й корпус следующей ночью, с 31 мая на 1 июня, а 1-й корпус получил приказ прикрывать наш отход. Горт проинформировал Баркера, что в случае крайней необходимости тот имеет право сдаться немцам вместе с остатками своего корпуса…»

По словам Монтгомери, он остался после ухода остальных и рассказал Горту, что генерал Баркер «находится в таком состоянии, что было бы неверно доверять ему командование остающимися войсками». Горт прислушался к нему и заменил Баркера на генерала Александера, который был настроен решительно и капитулировал бы только в действительно безвыходной ситуации. Это было верное решение – генерал Александер отлично справился со своей задачей и «действуя со свойственными ему выдержкой и уверенностью, сумел эвакуировать всех в Англию».

Что касается самой эвакуации, то она продолжалась, не переставая, и шла полным ходом, параллельно всем этим сражениям за плацдарм, совещаниям, переговорам и всему прочему. И очень большую роль в ней играли эсминцы, пусть их теперь и осталось совсем немного. «Они несли дозорную службу на всем пространстве до берегов Голландии, прикрывали транспортные суда от нападения немецких торпедных катеров, которые нанесли такой большой урон транспортам в ночь на 29 мая, и вели активную борьбу с подводными лодками противника. В районе Ньивпорта и Мардика эсминцы вели контрбатарейную борьбу с немецкой артиллерией, подвергавшей обстрелу транспорты, у побережья плацдарма. Эсминцы действовали поодиночке и группами, нанося мощные удары по выявленным на плацдарме силам противника». И это не считая того, что семь эсминцев по-прежнему занимались непосредственно эвакуацией, и каждый из них 30 мая доставил в Дувр более тысячи человек.

Кстати, не надо забывать о том, что флот был и у Франции. И французские эсминцы тоже помогали в эвакуации, действуя не менее героически чем английские. Так, эсминец «Бурраск» 30 мая принял на борт около 800 человек и отправился в Англию по северному маршруту. Около Ньивпорта ему пришлось очень сильно увеличить скорость, чтобы быстрее преодолеть полосу артиллерийского обстрела. Но неожиданно возникшая техническая неисправность заставила его замедлить ход. Пока чинили эту неисправность, они попытались выйти из зоны ожесточенной бомбардировки береговой артиллерией, но увы – попали на минное заграждение. В итоге «Бурраск» подорвался на мине и затонул, несмотря на все попытки экипажа удержать его на плаву. Около ста человек были спасены миноносцем, который шел за ними следом, еще несколько десятков человек подобрали две самоходные баржи, высланные из Дувра. Но большинство находившихся на борту «Бурраска» погибли – он затонул слишком быстро, через два часа все уже было кончено.