Изначально Микадо думал, что прекрасно устроился бы и в самой маленькой комнате, но стоило в квартиру зайти другому человеку, как он осознал: даже четыре с половиной татами — крайне мало. И поблагодарил небеса, что комната в три татами ему не досталась. В свете
Сам Микадо был поражён ими до глубины души, Масаоми же умудрялся сохранять спокойствие, достойное тибетских монахов.
— Было бы ещё
Микадо не стал отвлекаться на его болтовню. Он напряжённо думал, поглаживая подбородок.
«Я, конечно, желал чего-нибудь из ряда вон, но это наводит на мысли: а не сплю ли я? Да уж, если бы…»
Не обращая внимания на то, что друг ушёл в себя, Масаоми продолжал ёрничать с абсолютно серьёзной миной:
— Ты ведь заметил, что я сказал «строберри» вместо «вери»?[32]
— Мне кажется, самая плохая шутка — это та, которую приходится объяснять.
«Я вроде говорил эти слова буквально пару минут назад», — подумал Микадо и, пытаясь стряхнуть ощущение дежавю, взглянул на спящую девушку. Возраст её определить на глаз не удавалось, но она была довольно молода, может, чуть старше их с Масаоми.
Девушка мирно спала, одетая в простую пижаму, очень похожую на больничную. Словно сбежала из клиники.
Когда они столкнулись на углу, незнакомка попросила Микадо о помощи. А он растерянно стоял на месте, пока не увидел несущийся к ним чёрный мотоцикл.
Дальнейшее помнилось как-то смутно, но вроде бы он схватил незнакомку за руку и побежал в метро. Мотоцикл в подземку заехать не смог, а Микадо с девушкой тем временем выскочили из другого входа и примчались к нему домой.
— Сама она потеряла память, но, когда я предложил в полицию обратиться, закричала: «Нет!»… Что же теперь делать?
— Придётся, видимо, ждать, — проговорил Масаоми, поглядывая на спящую. — А знаешь, она красивая. И на японку не похожа… А она вообще японка?
— Со мной говорила по-японски…
В конце концов они решили, что лучший вариант — подождать до утра и расспросить саму девушку. По-хорошему стоило не обращать на её крики внимания и передать незнакомку полиции, чтобы те со всем разобрались, но Микадо так поступать не собирался.
Да, завязка избитая, но всё ещё достойная фильма или манги, и ломать их каноны Микадо не хотел. Он был уверен: это именно то незаурядное, о котором он мечтал.
Но кое-что парня тревожило: Чёрный Байкер, возможно, запомнил его в лицо. Хорошо, что им удалось унести ноги, однако Микадо всё ещё понятия не имел, почему мотоциклист вообще преследовал девушку. А вдруг местная городская легенда записала его во враги? Тогда спокойная жизнь накроется…
Микадо не любил заурядное. Он хотел пожить необычной жизнью, не похожей на жизни большинства. Быть может, именно это желание побудило его приютить совершенно незнакомую девушку…
Но за возможность уйти от обыденности приходилось платить.
«А если Чёрный Байкер и есть моя плата?..»
Воображение Микадо рисовало картины, от которых бросало в дрожь.
Вскоре Масаоми ушёл.
Кое-что Микадо от него утаил.
Вокруг шеи спящей незнакомки был намотан бинт. Но его ещё до прихода Масаоми завязал сам Микадо: рассмотрев девушку как следует, он кое-что заметил.
Шею незнакомки опоясывали два кольца мелких шрамов, словно ей зашивали рану.
Будто кто-то отрезал девушке голову, а потом как ни в чём не бывало пришил на место.
Вернёмся немного назад.
Примерно в то же время, когда Микадо и Анри вошли в кафе, где-то в городе одна из фигур на игральной доске передвинулась на соседнюю клетку.
По конференц-залу шестого блока прокатился глухой звук.
— Что значит «сбежала»?!
Рядом с яростно стиснутым кулаком Намиэ Ягири разлился кофе из опрокинутой чашки. Жидкость обжигала руку, но Намиэ тряслась вовсе не от боли, а от гнева и страха.
— Если полиция узнает об
Намиэ с силой прикусила губу, стараясь любой ценой усмирить гнев, не дать ему вырваться наружу. На язык попало что-то горячее и солёное.
— Что ж, ладно. Выводите на поиски
— Цель нужна вам невредимой? — хладнокровно уточнил один из подчинённых, и Намиэ, почти не задумываясь, заявила:
