Марк невозмутимо ждал, пока Рябой справится со шнуровкой и снимет ботинки. Собрался было нагнуться за ними, но передумал. Если уж укреплять свой авторитет в этом гадючнике, то почему ж не таким образом.
— Подай, — он пихнул ногой ближайшего зека.
Тот с готовностью подхватил с пола ботинки и, опасливо косясь на Рябого, протянул обувь Марку.
Марк взял обувь и сопровождаемый десятками взглядов и стонами пострадавших направился к своим нарам.
"Попытаются ударить в спину или нет?" — напряженно ожидал он. Особо опасаться было нечего, но быть в постоянной готовности теперь придется. Лучше бы они отвязались. Доводить дело до смертоубийства не хотелось, да и спать в полглаза не самая радужная перспектива. Нужно было время, что бы освоиться на новом месте, оценить ситуацию и разработать хоть какой-то план. А для этого нужно было держаться в тени по возможности. Да вот что-то пока плохо выходит быть незаметным.
В барак вошел фельдфебель Ленке, хмуро взглянул на Марка, но ничего не сказал. Зато досталось остальным. Жокейский хлыст задорно свистнул в воздухе и сразу же все зашевелилось.
— Быстро строиться на работу, грязные свиньи! — орал Ленке и раздавал удары тем, кто, по его мнению, двигался не достаточно резво. Досталось и кодле Рябого. Заточку и кастет они успели спрятать. За такое, будь ты трижды авторитетом, охрана мигом к стенке поставит. Но избежать хлыста им не удалось
— А вам, сучьи дети, отдельного приглашения с вензелями нужно? — вдруг вскипел охранник, видя, что компания Рябого по привычке не торопится на работу. И хлыст несколько раз со свистом рассек воздух. Досталось даже самому Рябому. А это означало, что его авторитет в бараке серьезно пошатнулся. И вряд ли Рябой это так оставит.
От размышлений Марка отвлекла резко усилившаяся вонь. К нему с опаской приблизился совершенно бомжеватого вида зек и прошамкал беззубым ртом, источавшим убийственный смрад.
— Мофно, я забефу? — он указал грязным дрожащим пальцем на стоптанные штиблеты.
Марк быстро отпихнул ногой штиблеты подальше, лишь бы вонючка не подошел еще ближе. Тот был босиком, и, судя по сходности запахов, эти штиблеты раньше принадлежали ему.
Тут Марк заметил, что его успешная акция по возврату своих ботинок вызвала цепную реакцию среди заключенных. Некоторые из них переругиваясь и обмениваясь тумаками стали спорить из-за обуви. И он понял, что своими действиями аннулировал целый ряд торговых сделок.
Завладев ботинками Марка, Рябой подарил свою пару кому-то из шестерок. Тот продал уже свои боты дальше в массы, а там пошло-поехало и, наконец, дошло до Вонючки.
Он продать свои штиблеты никому уже не мог и потому, по совету веселых товарищей, подложил их под нары новичку. Так сказать совершил благородный поступок. Не оставил человека совсем без обуви.
А теперь Рябой отобрал свои прежние ботинки у того, кому их щедро даровал накануне и механизм товарно-денежных отношений со скрипом двинулся в обратную сторону.
Однако, не все были согласны с обратным обменом, так как уже успели потратить, или проиграть полученные от продажи своей обуви деньги или курево. Поэтому, то тут, то там возникала громкая перебранка. Где-то даже началась потасовка, но пару раз свистнул хлыст охранника и все прекратилось.
Марк мысленно вздохнул, выныривая из размышлений, поднялся и двинулся к выходу на построение.
Надо было, что-то делать.
В который раз он возвращал в мыслях тот миг, когда память Марка, его память, вернулась в тело, по документам принадлежащее Марку Руделю
Настоящий Рудель мертв, и Марк еще до потери памяти воспользовался его документами и некоторым сходством.
Но теперь он снова Марк Огнев — боец Земной Федерации попавший из глубокого будущего сюда, в двадцатый век. А для остальных он Марк Рудель — военный преступник, осужденный скорым судом, за содействие противнику в боевой обстановке и покушение на убийство оберлейтенанта Фольке.
Марк до секунды помнил свой последний бой. Как он бросил свой истребитель навстречу снарядам другого "фоккевульфа", лишь бы закрыть от них самолет Данга. Как сам открыл огонь, уже получая попадания по бронекорпусу и капоту машины, и успел заметить, что тоже попал.
Они разошлись в считанных метрах, и Марк успел разглядеть номер и рисунок на борту "стодевяностого". Это был оберлейтенант Фольке, любимый и единственный сын генерала Рудольфа Фольке.
Обе машины были смертельно ранены и, теряя управление, стали падать. Марк пытался выровнить истребитель, но из поврежденного крыла вдруг повалил дым и вырвался язык пламени.
Едва взгляд зафиксировал огонь, тело Марка стало действовать самостоятельно. Вид пламени после пережитого, сковал ужасом его сознание. Он смутно осознавал, что с хриплым криком рвется из кабины, забыв про привязные ремни и фонарь.
Пришел в себя он в тот момент, когда над ним хлопнул раскрывшийся купол парашюта. Стало очень тихо. Отчего-то болела голова и кисти рук. Убедившись, что он пока в относительной безопасности, Марк посмотрел на руки. Костяшки пальцев были сбиты в кровь. Тонкая струйка крови стекла из под шлемофона на кончик носа.
