И тут Фольке разглядел окровавленную оскалившуюся физиономию Марка, которая и в спокойном состоянии не являлась эталоном красоты.
Обострившимся восприятием Огнев уловил панику, внезапно накатившую на противника и, зафиксировав судорожное движение пальца на спусковом крючке, так рванул головой, что чуть не свернул сам себе шею.
Грохнувший, практически в лицо, выстрел резко ударил пороховой волной, а пуля вновь задела многострадальное плечо.
В следующую секунду Марк нанес удар ногой, целя по пистолету. Получилось не очень. Но, учитывая ситуацию, хватило и легкого касания. Рука с пистолетом дернулась вверх, и следующая пуля перебила левую лямку парашюта. Та весело хлестнула в небо, превращая средство спасения в обыкновенную шелковую тряпку.
Марк с ужасом понял, что падает, и с отчаянным желанием утопающего хватающегося за соломинку, выбросил руки навстречу противнику. Аж кости в суставах хрустнули.
Повезло, что до последнего момента парашюты продолжали сближение, и он таки дотянулся. Руки вцепились в ткань летного комбинезона на груди Фольке, но не удержались, скользя по грубой ткани.
Он еле успел перехватиться левой раненой рукой за правый ремень парашютной подвески Фольке и чуть не заорал от боли в надорванных пулей мышцах.
Боль-болью, но пистолет в руке противника волновал Марка все-таки больше.
"Сейчас приставит мне ствол к башке и…" — промелькнула почти отстраненная мысль, и Марк, чувствуя, как вновь под тяжестью его тела скользит по парашютному ремню раненая рука, здоровой рукой попытался ухватиться за ремни подвески, проходящей у Фольке между ног.
Здоровая правая кисть сомкнулась как клещи, и как выяснилось не только на парашютном ремне. Марк почувствовал, что жестко прихватил пальцами еще что-то сквозь комбинезон противника, что-то не совсем однородное, живое и жалобно хрустнувшее под его хваткой.
Такого вопля космодесантнику Марку Огневу слышать еще не приходилось.
Крик был наполнен таким ужасом, что у Марка кровь застыла в жилах. Но он, ожидая неминуемого выстрела, словно окостенел, продолжая изо всех сил сжимать спасительные ремни и попавшую под руку податливую плоть.
Но выстрела все не было. Вместо этого Фольке, выронил пистолет и, как-то по-бабьи, руками попытался оттолкнуть вцепившегося противника от себя. На это Марк лишь крепче сжал кулаки.
Внезапно крик стих, и лейтенант Фольке перестал дергаться.
Марк еще некоторое время повисел в наступившей тишине, и затем, не смотря на бьющую от раненой руки в шею боль, поднял взгляд наверх. Из такого положения ничего разглядеть не удалось, но Фольке вел себя тихо и признаков жизни не подавал.
Огнев наконец обратил внимание за что так надежно и бескомпромиссно вцепилась его правая рука и едва подавил желание вытереть ее об одежду, причем желательно не свою. Но раненая рука немела все больше, а в здоровой, как не крути, была еще одна точка опоры. Не до сантиментов.
Марк пару секунд брезгливо кривился, не смотря на всю критичность ситуации, и только когда почувствовал, что срывается, судорожно перехватился за более надежный ремень, выпустил, наконец, из заклинивших, словно схват робота-манипулятора, пальцев чужое измочаленное хозяйство.
Скрипнув зубами от боли в раненой руке, подтянулся и обхватил тело Фольке ногами. Так он хоть смог относительно надежно закрепиться и дать отдых измученным рукам.
Наконец появилась возможность оценить ситуацию.
Фольке безвольно висел в парашютных ремнях. Глаза у него были закрыты, лицо бледное как у покойника. Оружия не было. Выронил, когда Марк ему случайно и не со зла вцепился в самое незащищенное место.
Марк сплюнул еще раз, вспомнив ощущения, как склизко лопнула в его бешеной хватке живая плоть, и посмотрел вниз.
До земли было еще далеко. Километра два. Но, прикинув возросшую скорость спуска, он понял, что лететь осталось не так уж и долго. Слишком быстро шел спуск, даже с учетом двойной нагрузки на парашют.
Он взглянул вверх и обомлел.
Болтавшийся на одной лямке купол его парашюта бил в потоке по куполу парашюта Фольке, затеняя его, и норовил захлестнуться вокруг строп.
Мимо словно на скоростном лифте пронеслись вверх облака. При такой скорости до встречи с землей оставалось секунд семьдесят — восемьдесят. Не больше.
Марк изо всех сил сжал ногами талию своего врага, сцепив ступни на его пояснице.
"Камасутра для экстрималов…" — промелькнуло в голове сравнение и умчалось вместе с потоком воздуха.
Если бы кто-нибудь раньше сказал ему, что придется вот так, по-срамному, оседлать бездыханное тело, да еще и не женское, он бы полез в драку. Но сейчас было не до тонкостей восприятия.
Он заставил раненую руку работать как здоровую, перехватив бьющуюся в воздушно потоке лямку.
В этот момент парашют начало раскручивать вдоль оси, да так, что Марк почувствовал, как центробежная сила стремится оторвать его от Фольке. Он вцепился ногами так, что будь лейтенант в сознании, уже орал бы от боли. Хотя, после уже пережитого, может быть и не орал. Или все-таки бы орал, но фальцетом.
