Марк засмотрелся и едва вспомнил, для чего он сюда вообще пришел. Он окинул взглядом всю видимую отсюда часть базы. Две широких взлетно-посадочных полосы рассекали пространство на два с небольшим километра вокруг, что явно позволяло принимать тяжелые типы самолетов или, при желании организовать безопасный экстренный взлет истребителей сразу в четырех направлениях. Благо рулежки пересекали каждую взлетную бетонку минимум в трех местах.
Что сказать, база была капитальная. Шесть открытых стоянок для самолетов, не считая ангаров.
Зенитные автоматы в начале и конце каждой из взлетных полос, каждый с расчетом из четырех человек, нюхали спаренными стволами воздух.
Метрах в трехстах от себя, у ближайшего края полосы Марк разглядел окопчик, в котором вольготно курили, облокотившись на ручной пулемет, двое фрицев. Нет, курил только один, а второй ему что-то втолковывал, наверное, пункт устава, что курить на посту нельзя.
"Служаки, твою мать!" — по офицерской привычке оценил несение службы Марк. Хотя, чего ругаться? Чем корявее несет службу этот фольксштурм, тем проще будет провернуть задуманное.
Ангары закрывали большую часть стоянок самолетов, а прикинуть общий план базы ой как стоило!
Марк завертел головой, ища повод для экскурсии. И повод не замедлил появиться из ворот цеха.
Пацан, лет четырнадцати, в перемазанных машинным маслом штанах, видимо пренебрегал обтиром и вытирал масляные руки прямо о них, и в чуть более чистом пиджаке с засученными рукавами, доедал бутерброд, щурясь на высокое солнце.
Доев последний кусок, он привычно вытер тыльной стороной руки губы и обтер ее об штаны.
— Камрад, не подскажешь, где здесь можно перекусить недорого? — Марк сразу же избрал доброжелательно-дружеский тон.
Но "камрад" только хмыкнул.
— Недорого! Было бы недорого, никто бы с собой обед из дома не таскал.
— Да я — то откуда знал! — стал оправдываться Марк. — Первый день как на работу вышел.
Парень, почувствовав себя против этого здоровенного новичка опытным старожилом, важно произнес:
— Есть офицерское кафе, только ты туда не суйся. Лучше в пристрой заходи. Там на вынос продают, но по тем же ценам. Питайся, коль богатый.
Он хмыкнул и показал асфальтовую дорожку, идущую вдоль ангаров и ныряющую куда-то между ними. Как раз то, что надо!
— И давай быстрей, — строго напутствовал его молодой старожил, — а то обед через 23 минуты заканчивается.
"Ты бы еще секунды посчитал, " — мысленно буркнул в ответ Марк, и быстрым шагом пошел по дорожке, изображая жгучее желаннее подкрепиться.
Но, едва завернув за рифленый бок ангара, он свернул в сторону от указанного ему пути и вышел прямёхонько к стоянкам самолетов, и едва успел остановиться, чуть не ткнувшись в спину немолодого немца с винтовкой на плече.
Часовой, охранявший стоянку, услышав за спиной шум шагов, лениво повернулся и удивленно уставился на Огнева. Даже карабин с плеча не снял.
"Вот валенок!" — в очередной раз, изумившись несению службы местными вояками, Марк заново разыграл зарекомендовавшую себя легенду.
— Кафе ищу, в первый раз сегодня, — не совсем вразумительно пояснил он, но этого оказалось вполне достаточно. Призванный на военную службу от какой-нибудь школьной доски дядечка, с готовностью показал, куда надо идти и даже вежливо пояснил, как пройти, что бы больше не натыкаться на посты часовых вокруг стоянок.
— Спасибо, папаша, — искренне поблагодарил Огнев.
Ну, вот как в такого стрелять, или башку сворачивать! А ведь придется, коли нужда заставит.
Марк пока шел, вертел головой, оглядывая базу, а часовой еще пару раз махнул ему рукой. Дескать, правильно идешь.
" Нет уж! Этого я точно убивать не буду. — милостиво решил Огнев, — прострелю руку, или сломаю, что-нибудь второстепенное. Пусть живет.
На этой мажорно-благодушной ноте он вышел к пристрою, возле которого, к удивлению своему, обнаружил Джо.
Тот как раз выходил из офицерского кафе, держа в руках две бутылки вина и какой-то плетеный поднос, заполненный бутербродами с ветчиной.
— Ну ни хрена себе! — возмущенно зашептал Марк, предварительно убедившись, что никто их не слышит, — Ты куда это, наглая мафиозная морда, харч помимо командира попер? Я там, вся харя в масле, работаю как каторжный, а он винишком в одиночку балуется. И не стыдно тебе после этого смотреть в глаза своего боевого товарища?
— Неправда ваша, начальник! — возмутился Джованни, — это часть спецрациона, на который я выделил из наших сбережений семьдесят реехстугриков, причем исключительно для служебных целей.
— Это когда это бытовой алкоголизм вдруг служебным стал? — удивился Марк. — Ты давай мне тут мозги не компостируй. Гони живо три бутерика, нет — четыре! — и без дальнейших разговоров снял с подноса названное количество снеди. Благо вторая рука Джованни была занята сразу двумя бутылками и противодействовать столь стремительной и, главное, идеологически обоснованной экспроприации он не смог.
— Командир, ну поимей совесть!
— Уже поимел… два раза. — Марк откусил от первого бутерброда и уже с набитым ртом поинтересовался. — Запить, конечно, не дашь?
