— Не дам! — твердо ответил Джо и убрал вино за спину от греха подальше.
— А чего так? — Марк уполовинил второй бутерброд.
— Говорю же, служебная надобность, — Джованни критично посмотрел на полуопустевший поднос с закуской, — сегодня домой не пойду.
— Это из-за бутербродов что ли! — сделал круглые глаза Марк.
— Из-за начальницы, бритая твоя командирская башка, — не поддался на провокацию Джо. — Она меня позвала отремонтировать кой чего на квартире.
— А, помню, — кивнул Марк, дожевывая третий бутерброд, — Резьбу срывать будешь своим болтом в ее гайке.
— Ну, вот, не интеллигентный ты, командир, человек! Может, у меня к женщине чувство большое проснулось. А ты из зависти все обхохмить норовишь.
— Да ладно тебе, — Марк обтер руки о штанины робы. — Осмотрелся я здесь немного. Завтра еще по базе погулять надо будет, помарковать. Первое впечатление нормальное. Охрана службу тащит не ахти как. Не профессионалы. Если здесь все так, то…
— Не надейся, — прервал его Джо, — на разных концах базы расположены казармы двух рот антидиверсионного обеспечения. Случайно узнал у захмелевшего помощника интенданта, когда вино покупал. Они в караул с вечера заступают, а днем их фольксштурм меняет. Но по тревоге поднимутся все.
— Печально, — заключил Марк и потянулся к подносу с оставшимися бутербродами.
— Фигуру побереги, — наставительно сказал Джо, отступая назад вместе с подносом, — Вон, кстати, твой начальственный шпиндель тебя уже обыскался.
Огнев тут же забыл про бутерброды и обернулся. Бригадир действительно размахивал короткими руками и что-то вопил. Отсюда не было слышно. Но видимо что-то случилось, ибо по бетонной площадке перед ремонтным ангаром носился не он один.
Марк поторопился на свое рабочее место и постарался как можно незаметнее влиться в бригаду уже облепившую истребитель, но не получилось.
— Ну что, набил брюхо, каланча? — зло окликнул его бригадир. — Еще раз опоздаешь — пойдешь гулять на улицу. Быстро тащи бронеспинку в кабину!
И он пнул носком ботинка прислоненную к стене семидесятикилограммовую броневую плиту, обычно прикрывающую спину и голову летчика в полете от пуль и осколков.
Марк бросил на начальника косой взгляд и увидел как тот замер в ожидании того, как новичок справиться с заданием.
Можно было бы, конечно, просто взять плиту на плечо и отнести к самолету, но кому нужна эта демонстрация силы? Умнее будет сделать по-другому…
Огнев подошел к железяке, озадаченно почесал ухо, потоптался, оглянулся, ища помощи, но все были заняты.
— Ну и долго мы стоять будем? Тебе рейхсмарки за стояние, что ли, платить должны?
Огнев ухватился за бока плиты, потянул, поднимая. Но едва он оторвал ее от бетонного пола, как она выскользнула из рук и с глухим звоном ударилась о бетон. Он неловко отскочил в сторону, спасая ноги от массивной железяки.
— Вот! — удовлетворенно констатировал коротышка, — ростом с оглоблю, а не ума, не силы.
Настроение у него сразу улучшилось.
— Смотри как надо, — он ловко ухватил до сего момента незаметно висевший на электрокабеле пульт цехового тельфера и, ухмыльнувшись, включил его. С потолка спустился грузовой крюк со стальными стропами. Коротышка спокойно закрепил стропы на бронеспинке и легко оттранспортировал ее к самолету.
"А я, как дурак, руками за чугуняку хвататься начал, " — мысленно обругал себя Марк. И поделом. Внимательней надо быть.
Но один положительный момент в ситуации все же был.
Потешив свое самолюбие, коротышка перестал цепляться к Марку, и тот вполне спокойно отработал оставшийся рабочий день.
Джованни, как и обещал, ночевать на квартиру не пришел. Не было его и на рабочем месте в оружейном цеху. Марк уже собирался, после работы отправиться на поиски товарища, когда тот, наконец, изволил явиться под самый конец рабочего дня, слегка пьяный, какой-то осунувшийся, словно двое суток не спавший, но вполне собой довольный.
По дороге на квартиру Джо не произнес ни слова, еле переставляя ноги и дыша свежим перегаром.
И едва они переступили порог своей комнаты, Марк отвесил другу положенную отеческую оплеуху.
— У-у! Нажрался, тунеядец. И даже не подумал, небось, что командир голодный и холодный, потому что трезвый, сидит ночами и беспокоится, как бы этого оболтуса хулиганы не разобидели.
— Командир, ты как всегда не прав, — торжественно произнес напарник, подняв к верху указательный палец. — Я сутки с лишним в поте лица трудился на благо нашего общего дела. Похудел килограммов на пятнадцать, наверное. Бормотухи этой немецкой напился на всю жизнь, но как говориться, результат на лицо.
— Что, прямо на лицо? — машинально спросил Марк.
— Пошляк ты, командир, — с драматической грустью проговорил Джованни и завалился на свою кровать не раздеваясь. — Я может только начинал с умыслом…
— А кончал совершенно искренне! Ну, это я понимаю… — Марк ловко отбил брошенный в него ботинок.
— Это у тебя от передозировки регенерирующих препаратов настроение такое хорошее?
— Да нет, — совершенно искренне ответил Марк, — просто завидую тебе по-хорошему. Ну что там у тебя? Рассказывай.
