Джованни продолжал спать, даже тогда, когда его бесчувственное тело погрузили на карету скорой помощи и отвезли в отдельно стоящий бюргерский дом на берегу неглубокой реки.
Очнулся он лишь на третьи сутки, когда женские руки, вооруженные влажной салфеткой, протирая его обнаженное тело, наконец, достигли той области, которую любой мужчина почитает одной из своих величайших драгоценностей.
Сразу же выяснилось, что тело десантника не такое уж и бесчувственное. А за тем Джо открыл глаза.
Миловидная девушка в одеяниях монашки ордена сестер милосердия, стояла, открыв рот и нервно сминая в пальцах салфетку.
Но смотрела она не в лицо пациента, а куда-то ниже. Вдруг она быстро перекрестилась и опрометью бросилась к дверям просторной светлой комнаты с криком:
— Он очнулся!
Джованни скосил глаза вниз.
— М-да! Он очнулся…. Ну, значит и мне вставать пора, — закончил он мысль.
Приподнявшись, он поднял с пола свалившуюся простыню и прикрыл ею свою природную наготу.
Дверь в комнату вновь распахнулась, пропуская молодого человека.
"Рад тебя видеть снова живым, лейтенант!"
Америго подошел к кровати и, сев рядом, крепко за плечи обнял друга:
— Отощал-то как, — восхитился он. — Сейчас мы это дело поправим.
При мысли о еде желудок Джованни взорвался руладами на симфонические темы до-мажор.
— Погоди, друг, — сглотнув слюну, тормознул его десантник, — что слышно, пока я тут… спал?
Но мафиози, видя состояние товарища, сначала распорядился на счет обеда, а затем вернулся к разговору:
— Все на уровне слухов, так как уж больно все засекречено. Но по нашим каналам получаем подтверждения. Например, кто-то напал на военно-воздушную базу, перебил толпу охраны и сжег кучу самолетов…
— Ну, прям уж и кучу! Наговаривают, — пробурчал Джо. — Что еще?
— Еще, во время заправки на марше, полностью, вместе с личным составом, уничтожена рота тяжелых танков "Тигр".
— Нефиг курить в неположенном месте, — прокомментировал десантник.
— Ну, само собой, — легко согласился Америго, кинув взгляд на опаленные волосы и брови товарища.
— Есть еще сообщение, — продолжил он. — Взорваны секретные морские доки на немецкой базе Пенемюнде.
Увидев, как радостью осветило лицо друга, помолчал пару секунд и тихо добавил.
— Диверсант захвачен.
— Что-о? — Джованни вскочил, забыв про наготу. Командира опять захватили!
— Да погоди ты прыгать, брат! — дернул его за руку мафиози. — По нашим данным его на базе уже нет.
— Ну, так, где он?! — нетерпеливо спросил его Джо.
— Не знаю, — вздохнул молодой мафиози. — Дело тут какое-то темное. За диверсантом прибыл самолет из Берлина с заданием доставить его в Берлин. А после отлета самолета оказалось, что на базе убит командир батальона охраны с двумя солдатами. А самолет в Берлин так и не прилетел. Исчез.
Джованни присел обратно на кровать.
— Узнаю любимого командира, — произнес он уже спокойно. — Его стиль. Половину поубивать, другую оставить в непонятках и свалить по-тихому.
— Так какой у нас теперь план? — неуверенно спросил Америго.
— Какой план? — передразнил его Джо. — Жрать давай! А то кормит одними байками. А дальше, — он вытянул руку вперед и вдохновенно произнес, — нас ждут Швейцарские Альпы.
Старый Давид Моисеевич Шварц сидел на высоком табурете за барной стойкой собственного бара в его же собственной гостинице с говорящим названием "Приют Давида" и, в сотый раз протирая и без того сияющие бокалы, предавался грустным мыслям.
Гостиница пустовала, и сердце Давида Моисеевича никак не могло смириться с мыслью о незаработанных деньгах.
Нет, справедливости ради надо сказать, что в это время года, в абсолютнейший не сезон, да по случаю войны, гостиница пустовала бы итак и эдак. Но все равно обидно!
Конечно, если учесть, что несколько дней тому назад к нему в "Приют Давида" прибыли два очень вежливых молодых человека и выкупили гостиницу на три недели….
Очень приятные молодые люди. Они заплатили всю сумму вперед и попросили отказывать всем туристам, кроме тех, кто скажет "пусть светит вам звезда арну". Очень странные и очень приятные молодые люди. Но все равно обидно!
Давид Моисеевич вздохнул и, поставив на полку бокал, взял следующий.
Тут, буквально два дня назад, к нему зашел его старый знакомый из соседнего городка и привел с собой высокого серьезного молодого человека.
По большому секрету он сообщил Давиду Моисеевичу, что этот красивый молодой человек — ни кто иной, как английский разведчик, что он, очень важная персона, долго скрывался у французских подпольщиков, а теперь ждет коридора домой. И его надо приютить на недельку-другую.
Но не мог же Давид Моисеевич отказать такому приятному молодому человеку в гостеприимстве. Даже, несмотря на договоренность с теми странными молодыми людьми. Тем более, что его хороший знакомый сразу заплатил двойную цену за две недели вперед.
Еще в Одессе мама Сара учила маленького Давида, что нельзя отказываться от денег, если люди предлагают их от чистого сердца, а заветы мамы Сары священны для Давида Моисеевича, хоть в Одессе, хоть в Швейцарии, куда бы ни занесла старого еврея его еврейская судьба.
