Теперь было необходимо подумать об одежде. Появиться на людях в униформе десантника второй половины двадцать шестого века — как минимум вызвать подозрение.
Дуб, под которым он сидел, заметно выделялся среди других деревьев своей мощной кроной и толщиной ствола. Кора могучего дерева казалось, излучала тепло накопленное за предыдущий день. Марк погладил ствол руками, посмотрел наверх и подпрыгнул. Уцепившись за нижнюю ветку, подтянулся, нашел опору для правой ноги и быстро взобрался на верхушку по веткам, словно по ступенькам.
Едва он поднялся над кронами леса, как пришлось зажмуриться от еще багрового, но яркого восходящего солнца. Обычного земного солнца, в лучах которого, километрах в пяти он сразу увидел замок-особняк с крепостной стеной и рвом. Похоже, что там он начал свою ночную экскурсию. Туда соваться не стоило.
Он взглянул на юг. Как раз то, что надо. Возделанные поля, огороды и несколько десятков низких прокопченных хибар.
"Прибарахлюсь, и прямо по этой дороге к тем башням", — подумал Марк, вглядываясь в виднеющиеся на горизонте крепостные башни какого-то города.
Через полчаса быстрой ходьбы он оказался на опушке леса прямо перед деревней. Пятнистая униформа прекрасно маскировала его на местности, и он прокрался к самому плетню ближайшего жилища. Стало слышно мычание коровы и возня свиней в загоне. Из хижины вышла женщина, почти старуха. Перекрестившись на солнце, она задрала грубую, длинную рубаху и уселась справлять нужду в десяти шагах от того места, где в лопухах притаился Марк. Он деликатно переключил внимание на расстилающийся за деревней ландшафт. Через минуту он вновь взглянул на хижину.
Женщина зашла внутрь и снова вышла, держа в руках огромный, весь в прорехах тканый мешок.
Это было как раз то, что нужно. И когда женщина, бросив мешок на поленницу, зашла в ветхий, покосившийся сарай, Марк перемахнул через плетень. Схватив мешок, он со всех ног бросился к лесу, не забыв при этом снять с забора ранее запримеченные вожжи.
Через два часа кропотливого труда Марк с гордостью любовался творением своих рук.
— Конечно, не "Бурда", но довольно культурно, — сказал он сам себе, рассматривая широкие и совсем не симметричные штаны и рубаху, кроенные ножом и шитые нитками из мешковины.
Скинув с себя униформу, Марк натянул обнову и подпоясался кожаным ремешком из вожжей. Его первоначальное впечатление о своей работе сразу значительно ухудшилось. Он и не представлял себе, что одежда, сшитая, как ему казалось, с большим запасом, может быть тесной сразу во всех местах и при этом болтаться, как балахон. Единственное, что сидело на нем как надо, это портупея, которую он сделал для ножа. Теперь нож в ножнах удобно висел на спине рукояткой вверх, и для того, чтобы вытащить его, было достаточно сунуть руку себе за ворот.
Рукава у рубахи оказались слишком короткими, открывавшими руки почти по локоть, и Марку пришлось перецепить индивиду-альный браслет повыше на плечо. Гибкий пластик эластично охватил бицепс и не стеснял движений. Труднее было с часами, но Марк ни за что не хотел с ними расставаться. После некоторых раздумий он оставил их на руке, предварительно щедро смазав глиной с грязью. Теперь они меньше всего были похожи на часы, а скорее напоминали какой-нибудь грязный амулет или деревянный браслет.
Ботинки, обернутые в куски мешковины, окончательно потеряли товарный вид и вполне гармонировали с остальным костюмным ансамблем.
Теперь осталось самое главное. Марк представил себе, что может случиться, если где-нибудь в двадцатом веке какой-нибудь настырный студент откопает на этом месте его импульсно-лучевой пистолет или фонарик, снаряженный сверхаккумулятором. Страшно подумать, к чему это может привести.
Он быстро разобрал "борзе" на части и, сложив всю электронную начинку на кучку сухой коры, по отдельности забросил остальные части далеко в реку.
Над фонарем пришлось попотеть. Такие вещи обычно не ремонтируются, а потому делаются навечно. Марку пришлось, положив его на плоский камень, несколько раз ударить пудовым булыжником, прежде чем в полипластовом корпусе появилась трещина. Расширив ее ножом, он вытащил оптический стержень. Солнце поднялось уже высоко. Марк быстро поймал стержнем луч и направил его на сложенную горкой кору. Через несколько секунд костер загорелся. Марк подбросил сухих веток и, подождав, пока пламя разгорелось с максимальной силой, бросил в огонь униформу.
Солнце стремилось к полудню, когда к городским воротам подошел путник в грубой одежде из мешковины, весь в пыли и саже. Он опирался на свежесрезанную дубовую палку. Пропустив выезжающих из города крестьян с телегами, он ступил на бревна подъемного моста. Сгорбившись, чтобы показаться как можно меньше, Марк решил проскользнуть между двумя стражниками, облаченными в кожаные доспехи с нашитыми на них металлическими пластинами и вооруженных копьями, но резкий окрик заставил его остановиться.
