Один из стражников, со шрамом через все лицо, подошел к нему в плотную и, брезгливо осмотрев, опять что-то рявкнул. От него так воняло протухшей кожей и немытым телом, что Марк едва сдержался, что бы не поморщиться.
Он поднял перемазанное сажей лицо и, состроив идиотскую улыбку, замычал в ответ, жестикулируя руками. Лицо стражника передернула гримаса отвращения. Он отступил в сторону, давая Марку пройти, и, когда тот прошел вперед, дал ему сильный пинок под зад. Марк шлепнулся в пыль и, под гогот стражи, пробежав несколько метров на карачках, вскочил и, не оборачиваясь, засеменил в город.
Улица, начинающаяся у ворот, тянулась пару сотен метров и заканчивалась на неширокой, почти круглой площади, со всех сторон окруженной довольно высокими, массивными строениями.
"Городская ратуша и католический собор", — решил Марк, рассмотрев здания.
На площади шла бойкая торговля. Крестьяне, выстроив в ряд свои телеги, расхваливали перед проходящими мимо горожанами свои товары. Тут же торговались купцы и ремесленники, обособившись в свои ряды.
Большое скопление людей — это как раз то, что было необходимо сейчас Марку, а точнее транслейдеру. Со всех сторон доносилась отрывистая немецкая речь, и Марк чувствовал, что с каждой секундой все больше понимает в разговорах горожан. Минут через десять он убедился, что без особого труда уже может сам изъясняться на местном диалекте.
Проходя мимо мясных лавок, он случайно задел палкой бочонок, доверху набитый потрохами. Бочонок покачнулся, но устоял.
— Куда прешь, пес шелудивый! Пшел вон отсюда!
Толстый мясник размахнулся треххвостой плеткой, которой обычно отгонял от прилавка нищих.
Марка проняло.
— Закрой пасть, вонючая свинья! Недоносок! На рыло свое жирное посмотри, скотина поганая.
Пораженный мясник остался стоять с открытым ртом и поднятой вверх плетью. Столь интеллектуальный отпор солидному горожанину из уст обычного нищего, по-видимому, был здесь в диковинку. Марк почувствовал, что привлек к себе слишком много внимания, и поспешил ретироваться с площади.
В грязной задымленной харчевне стоял полумрак. Тусклого света масляных ламп едва хватало, чтобы высветить грубые лица посетителей.
Марк сел в самом темном углу рядом с каким-то нищим. Воняло от того еще круче, чем от стражника у ворот.
— Это мое место! Я за него заплатил, — сразу же затараторил тот беззубым ртом, по-видимому, приняв Марка за конкурента.
— Не бойся, старик. Мне не нужно подаяние.
— Тогда подай на пропитание калеке, — скорчив страдаль-ческую физиономию, он протянул трясущуюся руку.
— Бог подаст, — ответил Марк и поправил и без того аккуратно стоявшую палку.
Нищий быстро убрал руку и насупился. Но вскоре он опять тянул руку и приставал к проходившим посетителям. Марк некоторое время наблюдал за ним, и, наконец, решив, что лучшего ему ждать не приходится, приступил к расспросам.
— Послушай, старик, — ткнул он его в бок. — Я долго пробыл в заморских странах и теперь вернулся назад. Кто сейчас у нас господин?
Нищий подозрительно посмотрел, но ответил.
— Наш господин — Великий герцог Баварии и Саксонии Генрих Лев из рода Вельфов, вассал нашего короля Фридриха Рыжебородого.
Марк кивнул и задумался. Значит, Фридрих Первый Барбаросса, пятидесятые-семидесятые годы двенадцатого столетия. Теперь, по крайней мере, известно, откуда явились "призраки" на станции. Осталось лишь найти того, кто их отправляет, и можно считать, что билет домой в кармане. Только вот как это сделать, Марк пока не представлял.
— А в каких странах ты был? — неожиданно спросил нищий.
— В Аравии, — ответил он, вовремя вспомнив, куда в эти времена направлялись все крестовые походы.
Задремав, Марк не заметил, как нищий куда-то исчез. Сквозь дрему он слушал голоса посетителей и, совсем было, уже заснул, как чья-то рука грубо рванула его за короткие волосы. Перед ним стояли трое солдат в шлемах и кирасах. Один из них, по-видимому, старший, так как был самым внушительным из троих и в чуть более чистых доспехах, держал Марка за волосы. Хозяин харчевни, коротконогий толстяк в замызганном переднике, светил ему масляной лампой.
— Это ты пришел из Аравии?
Марк скосил глаза на то место, где какое-то время назад сидел нищий.
Лезть в конфликт было нельзя, легальное положение давало преимущество в получении необходимых сведений.
— Да, — наконец ответил он.
— Тогда ты больно бледен, приятель, — с издевкой сказал стражник и кулаком нанес ему удар в живот.
Марк вовремя уловил движение, и тренированные мышцы живота легко погасили удар. Но он, изображая невыносимую боль, согнулся пополам и застонал. Его выволокли на улицу и, бросив лицом вниз, стали связывать руки. Марк напряг мышцы рук, чтобы потом в случае чего иметь возможность развязать путы, и соображал, как при необходимости будет выкручиваться.
Наконец, его поставили на ноги. Один из стражников быстро обыскал его, брезгливо похлопав по груди и бокам.
— У него ничего нет.
— У него нет, так у его сообщников есть, — сказал старший стражник. — Отведем его к барону Маллеру. Пусть сами разбираются.
