Туда же полетели сумки с боеприпасами, бронежилеты и оружие. Последней Джованни выбросил винтовку. Понаблюдав, как она, медленно вращаясь, уходит в темноту, он вздохнул и закрыл люк. Марк нажал клавишу, раскрывающую внешние магнитные замки, и, развернув машину, направил ее от замка. Сзади вспыхнуло звездное пламя, раздвинувшее темноту на километры вокруг. Стало светло, как днем.
Марк подвесил машину у леса, в метре над дорогой, и открыл кабину. Жар доходил даже сюда. Джованни закончил укреплять внутри аэрокара термитные шашки и выбрался из машины. Марк отключил у бортового компьютера блок самосохранения и, отдав распоряжения автопилоту, спрыгнул на дорогу.
Повинуясь приказу, машина поднялась метров на двадцать и полетела назад к замку. Десантники молча смотрели вслед аэрокару, пока он не исчез в самом центре кипящего огня.
— Все, — тихо произнес Марк. — Теперь мы с тобой — часть этого мира, — и, улыбнувшись, спросил: — Слушай, тебе нужна нянька для твоих будущих спиногрызов?
Джованни удивленно посмотрел на него.
— Марк, ты самый сентиментальный головорез из всех, кого я когда-либо встречал. О такой няньке можно только мечтать!
Они расхохотались, и дружески двинув друг друга по физиономии, пошли седлать лошадей.
…Во двор гостиницы они въехали поздним утром. Едва они соскочили с лошадей, как во двор выбежал хозяин.
— О, господа! Как хорошо, что вы приехали…
Он осекся, уставившись на их пятнистую униформу. Свою одежду друзья непредусмотрительно оставили на складе колдуна и рассчитывали переодеться на постоялом дворе.
— Что случилось, Ганс? — глядя на испуганное лицо и всклокоченные волосы хозяина, спросил Марк.
Губы у того дрожали, и он с трудом вымолвил:
— Ваши слуги, господа…
У Джованни кровь отхлынула от лица. Он бросился в дом.
— Они появились за полночь. Ворвались, ранили одного вашего слугу, а другого схватили и увезли, — запинаясь, рассказывал хозяин, семеня перед Марком, пока тот входил в гостиницу.
— Кто они такие?
— Я не знаю. Их предводитель — молодой, черноволосый, с глазами навыкат. Он всеми командовал.
Марк даже остановился от возникшей у него догадки. Без сомнений, это был тот самый пучеглазый, что шпионил за ним в походе.
— Далеко отсюда до замка герцога?
— Два дня пути пешему путнику, — испуганно ответил хозяин, и губы у него опять задрожали.
Марк схватил его за плечо и встряхнул.
— Успокойся и собери нам на дорогу что-нибудь из провизии. И еще. Принеси все оружие, что есть в доме.
Хозяин убежал, а Марк поднялся наверх. Когда он вошел в комнату, то увидел Джованни, стоявшего перед кроватью, на которой лежал бледный Лоренсо. Он был без сознания, мелко и часто дышал.
— Он умирает, — тихо сказал Джованни, не оборачиваясь. — Его проткнули мечом насквозь.
Марк взял в руки сухую прохладную ладонь. Ресницы у раненого дрогнули. Увидев Джованни, он мучительно улыбнулся.
— Господин… — раздался еле слышный шепот. Он попытался сказать еще что-то, но глаза его широко раскрылись, он дернулся всем телом, мышцы его напряглись, и изо рта черным потоком хлынула кровь.
Марк выпустил его руку, и она безвольно упала на постель.
Лоренсо был мертв. Лицо его разгладилось и приобрело спокойное, умиротворенное выражение. Марк рукой опустил веки умершего и накрыл его покрывалом.
— Нам пора ехать. Я знаю, куда увезли Бьянку, — сказал он и, взглянув на друга, отшатнулся.
Лицо Джованни горело нечеловеческой, безумной яростью.
— Я убью их! Я убью их всех! — прохрипел он и рванулся к двери. Марк едва успел перехватить его за руку и, развернув к себе, нанес короткий, но сильный удар в челюсть.
— Очнись. Нам нужна холодная голова.
Джованни непонимающе уставился на напарника. Ярость угасла, и в его глазах вспыхнул разум. Он потер рукой челюсть и кивнул.
…Курт проснулся от грубого толчка в бок.
— Вставай, лентяй. Пора проверять посты, — услышал он пропитой голос начальника караула, и, зевая, встал с покрытой грязной шкурой лавки.
За свои неполные двадцать два года он сделал неплохую карьеру, поднявшись от простого охранника до помощника начальника караула. И впереди маячила приятная перспектива через пару лет самому стать начальником караула, или даже начальником стражи замка. Тогда-то уже никто не сможет среди ночи пинком поднять его с постели и отправить проверять посты.
Он нацепил меч и, взвалив на плечо тяжелый арбалет, вышел. Тьма стояла, словно в подземелье. Небо затянулось, и звезды слабо угадывались в редких разрывах облаков. Курт зажег факел и пошел к восточной башне.
Часовые на сторожевой площадке мирно сидели на каменном полу, оперевшись спинами на прямоугольный зуб башни и уронив головы на грудь.
— Спите, суки! — зло крикнул Курт и, подскочив, сильно пнул ближнего часового под ребра. Тот, не издав ни звука, повалился на бок и звонко ударился железным колпаком о панцирь сидящего рядом охранника. Удивленный Курт отпустился на колено и осветил факелом лица часовых.
