Марк огляделся по сторонам в поисках палки или плоского камня, которым можно было бы выть ямку, но везде была лишь высокая густая трава.
Пришлось демонтировать супернавороченный, созданный по последним технологиям будущего мультифункциональный экран шлема и копать им землю.
Аккуратно сложил в ямку гермокомбез и униформу, чуть присыпал землей и поместил обратно аккуратно вынутый дерн. Бугорок получился не слишком высокий.
Марк удовлетворенно осмотрел свою работу и принялся было разбрасывать оставшуюся землю, как звук приближающегося автомобиля заставил его опять залечь в траву.
Сквозь качающиеся травинки он увидел подъезжающий к лесу легковой автомобиль. Видимо там была еще одна, не видимая отсюда, дорога.
Автомобиль пару раз взвыл двигателем, возмущаясь качеству местной проселочной колеи и, остановившись у самых деревьев, выключил мотор.
Хлопнула задняя дверца, и из-за автомобиля показался пассажир.
Марк даже приподнялся, забыв об опасности быть обнаруженным. Эту форму он узнал бы даже спросонья.
"Так…, Штирлица здесь еще не хватало…", — пронеслось в голове.
В полусотне метров от Марка разминал затекшие конечности молодой высокий офицер военно-воздушных сил Третьего рейха.
"А если быть точнее, — Марк пригляделся, — лейтенант люфтваффе. Ну теперь хоть примерно понятно, куда занесло".
Немецкий офицер в повседневной форме одежды пилота нацистской Германии. Даже награды вроде есть. Отсюда как следует не разглядеть. Значит, воевал. А когда у нас люфтваффе воевало? Правильно! Во время второй мировой войны. Значит, с большой долей вероятности можно предположить, что сейчас где-то 1939–1945 год.
Размышляя, Марк наблюдал за офицером. Тот, похоже, решил прогуляться между деревьев и заодно справить малую нужду. В машине оставался водитель, похоже, в ранге фельдфебеля.
Несмотря на жару, он почему-то не вышел из машины, а лишь приоткрыл дверь, чтобы дым от раскуренной им сигареты беспрепятственно улетучивался в голубое небо.
"Спокойно-то как вокруг", — подумал Марк, невольно прислушиваясь к чириканью птиц и трескотне кузнечиков. Шум от госпитального поезда почти не доносился до ушей.
Он закрыл глаза и прислушался. Запахи живого леса и травы внезапно пробудили в нем ощущение, что все, что произошло с ним после того рокового воздушного боя в еще не наступившем здесь и бесконечно прошлом "там"… — все это просто сон, морок.
Вот сейчас он откроет глаза и увидит себя лежащего в гамаке на полянке рядом с крыльцом своего домика в деревне, который он приобрел незадолго до того, как подписал свой последний контракт в той, прошлой жизни.
Он уже почти поверил в это, когда тренированный слух из многоголосой гаммы леса выделил поначалу тихий, но все более нарастающий, явно не природный звук. Звук, от которого будут закрывать голову руками и вжиматься в землю, седея от ужаса, все кто когда-либо на себе узнали, что он значит, и им посчастливилось выжить.
И дети этих людей, и дети детей, никогда не слышавшие его ранее, тоже будут вздрагивать, в страхе и отчаянии оглядывая небо.
Этот звук, словно острый резак, на генетическом уровне оставил свой след в памяти поколений, звук, означающий смерть. Звук входящего в пике бомбардировщика и вой несущейся к земле авиабомбы.
Глаза пришлось открыть, чтобы убедиться, что ничего из окружающего мира ему не почудилось. И не он один услышал страшный звук. Взглянув вверх, Марк разглядел на фоне голубого неба быстро растущие силуэты самолетов.
Выбежавший из леса офицер что-то крикнул водителю и бросился к машине.
"Идиот! — чуть не крикнул Марк, вжимаясь в землю. — Наоборот, в лес надо".
Он успел еще раз на мгновение приподнять голову, когда землю под ним рвануло так, словно планета всеми силами пыталась стряхнуть с себя вцепившегося в нее человека.
Глаза еще успели ухватить момент, как прямым попаданием первой же бомбы машину вместе с водителем превратило в рой со свистом разлетающихся раскаленных исковерканных железяк и страшный столб из огня и земли.
Далее разверзся ад.
Бомбы рвали землю, превращая цветущий луг, станцию, машины, людей в кровавое железно-человеческое месиво. Все кончилось внезапно, как и началось. Вопли раненых со стороны станции долетали до ушей Марка сквозь вату надсаженных перепонок.
Марк приподнялся и взглянул на поезд. Там все горело. Вопли, рыдания, резкие команды на фоне удаляющегося шума моторов бомбардировщиков.
Почти не скрываясь, до него сейчас явно никому не было дела, Марк пошел к лесу.
На месте стоявшей машины образовалась воронка метров шести в диаметре. Довольно крупный кусок остова автомобиля дымился метрах в тридцати. От водителя осталось лишь воспоминание. А что же с офицером?
За мгновение до взрыва Марк видел его бегущим из леса по направлению к машине. И был он метрах в двадцати, не ближе. Может, еще жив?
Офицера он нашел по надраенному до блеска сапогу, видневшемуся из кустов на краю леса. Его отбросило ударной волной назад, почти к самым деревьям. Лицо его было обезображено крупным осколком и представляло собой кровавую маску. Но тело, а главное мундир не пострадали.
