Осторожно, чтобы дополнительно не замарать кровью одежду, Марк стал раздевать труп.
Немного поколебавшись, он снял с еще теплого тела белье, вполне свежее и чистое и, мысленно извинившись перед владельцем, надел на себя.
Форма тоже оказалась впору. Ворот немного запачкан в крови, но это пустяк в данной ситуации.
Фуражка с крылатой кокардой нашлась на соседнем кусте. Марк водрузил ее на голову. Чуть мала, но это мелочи.
По военному одернул китель, и на секунду ему вдруг показалось, что он не первый раз надел эту форму. Словно частичка сущности погибшего пилота люфтваффе, лежащего перед Марком остывающим трупом, передалась ему вместе с мундиром.
Планшет с документами офицера нашелся здесь же. Марк без труда понимал содержание. Транслейлдер, поднаторевший в немецком еще в средневековье, да и собственные знания Марка сделали документы читаемыми, а крики с разрушенной станции понятными.
Марк бросил туда взгляд и присел. Паника паникой, а нехорошо будет, если кто-нибудь увидит офицера, спокойно стоящего, когда вокруг такое творится.
Первый же документ оказался летной книжкой пилота.
— "Ну-ка! Кто я теперь такой?".
С фотографии смотрел молодой, чуть моложе Марка русоволосый парень. В выражении лица чувствуется легкая гордость за себя.
Ну, правильно. Летчик. Элита!
Марк перевел взгляд на имя. Рука, держащая документ, непроизвольно дрогнула.
Марк Рудель.
Вот и не верь в мистику после таких совпадений. И форма подошла, и формой лица схож, да еще и тезка.
Выдана книжка была в феврале 1942 г. Марк быстро пролистал до последней записи. Запись датировалась маем 1943 г. и гласила, что владелец летной книжки одержал свою тридцать седьмую победу в воздушном бою, сбив русский штурмовик Ил-2.
"Тридцать семь сбитых — прямо настоящий ас", — Марк бросил взгляд на обнаженный труп.
С детства увлекаясь историей второй мировой войны, Марк знал об авиации того периода практически все. Авиация интересовала мечтающего о небе мальчишку не только как будущего пилота.
Марк уважал летчиков второй мировой. Его восхищало то, что на поршневых самолетах, лишенных интеллектуальных электронных средств ведения боя, они сходились в небе, словно витязи на поединке. И так же, как и в средневековом сражении, исход решали личное мужество и мастерство.
С детства грезил мечтой участвовать именно в таких боях. И вот, кажется, домечтался.
Марк пролистнул несколько страниц назад, всматриваясь в строчки, вычитывая типы сбитых тезкой самолетов. В основном бомбардировщики и штурмовики. Истребителей только три. Видно, не был покойный любителем воздушных каруселей. Специализировался на бомберах.
Вот ведь ирония судьбы. Погибнуть не в кабине истребителя, а на земле от бомбы тех, кого считал дичью и за которыми сам охотился в воздухе.
Марк просмотрел оставшиеся документы. Среди них нашлось предписание с приказом прибыть до 15 июня 1943 года на военно-воздушную базу люфтваффе "Мальгскрих" для освоения новой техники и дальнейшего прохождения службы. Приказ датировался 10 июля того же года и был подписан начальником кадровой службы по фамилии Штрубель.
"Ну вот, — подумал Марк, — более менее точно определилось, где я. Точнее, когда я".
В мире полным ходом идет война, и гибнут миллионы людей…
Но как теперь разыскать остальных перенесшихся с ним в это время. Кстати, не факт, что они попали сюда же. Темпоральный переход — штука непредсказуемая. Судя по прошлому опыту Марка, их всех могло разметать по годам и странам и неизвестно насколько далеко друг от друга.
Внезапно крики на станции вновь усилились, и среди них явно выделялся пронзительный женский вопль.
Марк вскочил на ноги, задержал на секунду взгляд на погибшем тезке и со всех ног кинулся к горящему поезду.
Там творилось что-то невообразимое. Несколько вагонов горели. Оставшиеся в живых медработники и штатские, в основном молодые женщины, с криками и плачем вытаскивали из-под обломков тела, надеясь найти среди них живых.
Одна из них рвалась к горящему вагону и кричала, что ее девочка жива. Старый хромой немец сдерживал ее от самоубийственного шага, но она продолжала рваться.
Вдруг женщина увидела Марка, и в ее глазах вспыхнула безумная надежда. Словно молодая немка увидела перед собой ангела спасителя. Она бросилась к Марку.
— Господин офицер, — она указывала рукой на горящий с двух сторон вагон, — дочка! Там дочка моя!
Вагон сочился жирным дымом из всех щелей, оба тамбуры были в ревущем пламени. Маловероятно, что ребенок еще жив. Но немка смотрела на Марка с такой непоколебимой уверенностью в его возможностях, что он решил не терять времени.
Оглянулся в поисках подходящего тяжелого предмета, благо после бомбежки было из чего выбирать. Подхватив еще не остывшую железку килограмм так на пятнадцать, подбежал к окну по центру вагона и тремя ударами высадил его из оконного проема вместе с рамой, чтобы не бить стекло и не лезть через торчащие осколки. Из проема радостно повалил густой черный дым. Видимо, горела внутренняя обивка вагона.
