– Принимает? – с нагловатостью, напущенной на себя, спросил Саблин полную женщину.
– Уже принимает! – ответила она испуганно. – У меня сына арестовали. Он вечером вышел, его и взяли. Как вы думаете, что ему будет? – она с надеждой глядела на Саблина. Но тот пожал неопределенно плечами. Что он ей мог сказать, когда сам ничего не знает и как себя вести даже не представляет? Одно дело с автоматом в руках – там все понятно. Другое дело, когда надо хитрить и заставить поверить, что он лояльный, интересует его только работа. Пока Саблин сидел в приемной и прислушивался к тому, что говорили люди, обстановка для него стала проясняться. Хочешь есть – иди за кусок хлеба работай.
Секретарь, сидевший за массивным черным столом мужчина средних лет с большими залысинами, в штатском костюме, поглядел на Саблина и спросил на русском языке:
– Зачем к коменданту?
– Хочу работать, – коротко ответил Саблин. – Знаю немецкий.
Секретарь оживился и скрылся за дверью. Вскоре он вышел и пригласил Саблина.
Комендант, полнеющий брюнет со звездочкой на погонах, исподлобья поглядел на посетителя.
– Вы знаете немецкий? – спросил он заинтересованно.
– Да, я был очень прилежным студентом. И память у меня отличная. Я могу перечислить все даты, крупные, разумеется, развития и становления германского государства, – ответил Саблин по-немецки. – Назвать руководителей германского рейха.
– Этого не надо, – удовлетворенно произнес офицер. – Возьмите карточку и заполните ее, сдадите секретарю. А сейчас я дам вам возможность поработать. У меня пропал переводчик. Но у нас, как и у вас: «кто не работает, тот не ест» – это ваш Маркс так говорил, – улыбнулся комендант.
– Простите, герр майор, по-моему, Маркс был ваш, – улыбнулся нагловато в ответ Саблин, сделав попытку наладить отношения.
Немец засмеялся.
– Это неважно, чей он был, важно, что сказал, – подчеркнул свою демократичность майор. – Другой немец высказал не менее оригинальную мысль: «Работа делает вас человеком». Вот мы и предоставляем такую возможность.
«Дискуссию надо сворачивать. Это все хитрости. Нечего мне с ним обсуждать».
– Я готов вам служить, господин майор! – вытянулся по-военному Саблин.
Свой кусок хлеба в тот день Филипп заработал адским трудом: без перерыва шли люди, и комендант настойчиво с ними встречался. Он набирал рабочую силу. Они подавали карточки, он делал пометки – две-три фразы и место работы. Подавляющее большинство шло на строительство чего-то. Были слесари, сварщики, в основном пожилые люди, вышедшие на пенсию. Но комендант и их направлял на различные участки.
Уже за полночь, получив кусок хлеба и маргарина и разовый ночной пропуск, Филипп поплелся домой.
У самого подъезда ему показалось, что кто-то там в темной глубине у лестницы стоит, спрятавшись, затаив дыхание. Явно это не немцы, им нечего прятаться, они тут хозяева и могли вломиться в любой дом, схватить и расстрелять кого угодно. Там был советский человек, в данную минуту представлявший для Филиппа наибольшую опасность. С добрыми намерениями никто не будет прятаться. Саблин мгновенно, как это бывало у него в минуты крайней опасности, принял решение. Он притворился пьяным и, остановившись перед подъездом, невнятно что-то забормотал. Потом шагнул в сторону и встал за кирпичный уступ. Привалившись к холодной стене, изобразил позывы рвоты. Он стонал, надрывался, рычал, а сам краем глаза следил за проемом подъезда. Ему хотелось выманить наружу того, кто там прятался, и он решил демонстрировать, что ему плохо, до тех пор, пока у того не кончится терпение. А оно кончится быстро. Филипп в этом был уверен, потому что сидящий в засаде находится в сильном волнении и выдержать долго не сможет. Если он пришел убить Саблина, то сделает это именно сейчас, пока тот надрывается от тошноты и ничего вокруг не видит. Именно сейчас, ждать больше он не будет.
Филипп не ошибся. Голова человека высунулась из-за кирпичного угла, и в тот момент, когда у Саблина начался новый «приступ» тошноты, он шагнул наружу, взмахнул рукой, намереваясь нанести ему чем-то удар. Филипп резко повернулся и сильно ударил его ногой в пах. Человек от боли дико взвыл и согнулся. Что-то металлическое звякнуло о камни. Саблин поймал его голову и с силой стукнул лицом о каменную стену. Теряя сознание, незнакомец упал на колени, но Филипп схватил его за ворот и резко рванул вверх. Голова вяло качнулась из стороны в сторону, но этого было достаточно. Взглянув мельком на разбитое в кровь лицо, Филипп узнал в нем извозчика. Не раздумывая больше и не теряя времени, он потащил его в подъезд. Подталкивая и придерживая, поднял по лестнице и втолкнул в квартиру. Извозчик не устоял на ногах и упал на пол. Саблин не стал больше с ним возиться, закрыл на засов дверь, переступил через него, взял с вешалки фонарь, доставшийся ему от мертвого немца, и осветил залитое кровью лицо, потом поднял его и посадил спиной к стене.
– Кто тебе приказал убить меня? – тихо, по-русски спросил он и снова посветил человеку в лицо.
