В тот солнечный и яркий день, получив отрицательный ответ в комендатуре, Саблин своим обычным маршрутом вышел на Крещатик и медленно побрел, разглядывая запыленные стекла витрин магазинов. К своему удивлению он заметил, что некоторые из магазинов открылись, витрины были чисто вымыты, на стеклах вывешены объявления. Одно из них он, было, начал читать: «Господин Вышегородец открывает торговлю антикварными изделиями…», но повернулся и пошел дальше.
– Господин артист! – услышал он голос и обернулся скорее механически, не принимая в свой адрес этого обращения – «артист».
У обочины стояла знакомая коляска, на козлах – извозчик. Он улыбался, синяки с физиономии у него еще не сошли, но вид у него уже был более-менее приличный.
– Господин артист, садитесь, подвезу! – пригласил он.
Саблин прыгнул в коляску и развалился на мягких подушках, укрытых голубым бархатом с бахромой. Извозчик был в новом черном картузе и в светлой кожаной душегрейке, расшитой спереди узорами.
– Гляжу, дела твои идут в гору, разбогател, прибарахлился, – заметил Саблин, радуясь в душе, что встреча у них состоялась, и встреча не случайная, как он догадался.
– С вашей легкой руки. Господа офицеры тоже любят прокатиться в коляске. А я пока конкурентов не имею.
Они свернули на узкую улочку и помчались вверх. Лошадь легко тащила коляску, цокая копытами по мостовой.
– Здесь, в подвале, ресторанчик, – кивнул головой извозчик. – В семь вечера приходите.
Они проехали еще две-три улицы, и коляска остановилась.
– Вам сходить, господин артист! – сказал извозчик.
– Почему артист? – удивился Саблин.
– Так нравится. Похож! – ответил извозчик и хлестнул лошадь кнутом. Она рванулась, высекла подковами искры из булыжника, и коляска завернула за угол.
Саблин тихонько двинулся по тротуару. «Наверно была проверка, – подумал он. – Как же они меня проверяли? Ни фамилии, ни имени, кто я», – в недоумении рассуждал он.
Вечером Саблин подошел к ресторану, до комендантского времени оставался еще час. «Успею добраться до патрулей», – подумал он и спустился по каменным ступеням. Дверь ему открыл пожилой, кряжистый и белобородый швейцар. Он вежливо поклонился и показал рукой, мол, проходите.
Саблин вошел в небольшой зал, мгновенно окинув взглядом посетителей: их было здесь с десяток, но сидели они разбросанно вдоль полукруглых стен, попарно. Женщин оказалось лишь три, остальные – мужчины разного возраста. Только центр зала никем не занят, и Саблин подумал: «Не ресторан, а какая-то конспиративная база. Не проиграю, если буду спорить, что у них и оружие с собой припрятано».
За одним из столиков он увидел извозчика. Тут же, в пол-оборота к входной двери устроилась молодая женщина в простеньком платье и вязаной кофте. Волосы то ли рыжеватые, то ли каштановые. Саблин не смог сразу определить при неярком освещении четырех больших свечей, расставленных по углам. Филипп без приглашения направился к столику женщины и извозчика. Тот ногой выдвинул для него из-под стола стул. Саблин сел и теперь рассмотрел женщину. Неаккуратная прическа, грязно-темное платье и кофта, очевидно, должны были снизить ее привлекательность. Серые большие глаза, не мигая, уставились на него, потом ее взгляд перешел на белый платочек в карманчике пиджака и ощупал его нерабочие руки.
– Янина Карловна, – представилась она мягким приятным голосом.
– Филипп! – ответил он коротко и не назвал фамилии.
– Вы устраиваетесь на работу в комендатуру? Это очень хорошо! Нам нужен там свой человек, – приступила она к разговору.
«Нам – это уже звучит», – быстро прокомментировал про себя Саблин. Он слегка скользнул взглядом по залу и почувствовал вокруг какую-то настороженность. Теперь Филипп не сомневался: эти люди не случайно пришли в ресторан. Они здесь из-за него.
– Когда у вас там наладится, мы свяжемся снова. Найдем вас, сами не идите на контакт, – сказала она и протянула руку.
«Ошибку совершила, подпольщица! – мысленно воскликнул Филипп, усмехнувшись и пожимая ее хрупкую маленькую руку. – “Мы свяжемся с вами, когда все наладится. Сами не идите на контакт”. Откуда же вы узнаете, что у меня все наладилось в комендатуре? Выходит, там у вас все-таки есть человек? Он и сообщит, что у меня все в порядке?»
Саблин, не оглядываясь по сторонам, пошел к выходу, чувствуя на своей спине два десятка глаз. Швейцар так же предупредительно открыл ему дверь и выпустил наружу.
