Филипп поднялся по каменным ступеням наверх, остановился в неопределенности, не зная, что ему делать и куда идти. До комендантского часа на немецком «Мозере» оставалось еще полчаса. На Ритину квартиру ему уже не успеть. Филипп решительно двинулся на свою запасную базу, как он стал называть квартиру тети Малькевича. Не успел он отойти и полсотни шагов, как навстречу ему быстро выехал грузовик. Он резко затормозил почти возле Филиппа, и солдаты стали выпрыгивать на землю. Снизу выехал второй грузовик и тоже остановился возле ресторана. Саблин еще не понял, что произошло. От ресторана грохнул пистолетный выстрел, второй, третий, потом застучала автоматная очередь. Солдаты рассыпались и по всем правилам военного искусства, перебежками бросились вперед, стреляя на ходу из автоматов.
– Не стрелять! – раздалась резко команда по-немецки. – Живыми, живыми брать!
Саблин прижался к стене дома, не зная, как ему поступить: броситься бежать – значит вызвать подозрение, и он получит в спину добрую порцию свинца. Стоять на месте тоже опасно. Он стал медленно двигаться вдоль стены к подъезду, моля Бога, чтобы дверь была открыта. Но она оказалась запертой. Филипп затаился: может, повезет, и его не заметят. Надежды оказались напрасными. Солдаты обнаружили его, когда стали выводить арестованных. Среди них при свете фонарей Филипп увидел бородатого швейцара, Янину Карловну и извозчика, его лицо, еще не оправившееся после ночной встречи с Саблиным, заливала кровь. Он размазывал ее рукавом рубашки. Солдат приказал Филиппу повернуться лицом к стене, прижал к его спине автомат, обыскал и крикнул:
– Герр лейтенант, тут я еще одного поймал!
– Извините, господин солдат, – быстро заговорил по-немецки Саблин. – Это ошибка, я никакого отношения к этому не имею. Я шел мимо и вдруг стрельба, я испугался и остановился у стены. Меня лично знает комендант!
Солдат смягчился и убрал от спины автомат. Подошел лейтенант. Саблин быстро повторил ему то же самое. Офицер внимательно, приблизив к его лицу фонарь, всмотрелся в Филиппа.
– Документы! – сказал он спокойно. – Ваши документы, – повторил лейтенант.
– Видите ли, герр лейтенант, меня оформляют в комендатуру, и документов у меня пока еще нет.
– Пойдемте! – приказал он и пошел к машине.
Саблин двинулся следом. Когда они поравнялись с арестованными, Филипп услышал брошенные ему в спину полные ненависти слова извозчика:
– Ух, сволочь! Провокатор!
Его посадили в другую машину, отдельно от арестованных, и привезли в обширный двор, обнесенный колючей проволокой и с немецкой охраной. Солдат указал автоматом, и Саблин выпрыгнул из кузова. Людей здесь собрали с полсотни, все мужчины разных возрастов, некоторые одеты в красноармейскую форму, но без погон.
– Пока посидите здесь, – сказал ему довольно мирно лейтенант. – Выяснят вашу личность, тогда и решат, что с вами делать.
Машина ушла, Саблин побрел в угол, где сидели на земле люди, освещенные прожектором.
– Важная птица! – сказал кто-то. – Одного привезли и по-немецки с ним. Ты кто такой?
– Никто! – ответил Саблин, решив, что надо держаться независимо и отдельно от других, раз он хочет выскочить отсюда. И никаких контактов, мало ли кто здесь сидит. – Я здесь случайно!
– Мы видели, что ты случайно. Лейтенант тебя чуть не поцеловал на прощание! – хихикнул кто-то.
Саблин промолчал и сел отдельно от всех, у стены. Только сейчас он почувствовал, как устал от непрерывного напряжения за все эти дни. У него теплилась надежда, что завтра все прояснится, комендант подтвердит, что он устраивается переводчиком, и тогда снова он будет на свободе.
Глубокой ночью, когда все, прижавшись друг к другу и так согреваясь, спали, раздалась команда по-русски:
– Встать всем! Построиться в одну шеренгу! – Арестованные быстро выстроились, Саблин оказался в конце шеренги. Во двор въехали два грузовика, спрыгнули на землю солдаты с автоматами, последовала команда:
– Все по одному слева в машину – марш!
Левым крайним стоял Саблин, он было сделал попытку объяснить немцам свое пребывание здесь и шагнул вперед, но немец злобно заорал:
