Мои записки протокольны и в них содержится абсолютная правда, за исключением выдумки и лжи, сочиненных отрицательными героями, пытающимися за всем этим скрыть истину. Я, как и журналист, не родился чекистом и не был им почти до 25 лет. Раньше, когда я смотрел фильмы и читал книги о шпионах и диверсантах, я испытывал какую-то необъяснимую злость и досаду, что через десятки лет после установления советской власти по нашей земле все еще разгуливают шпионы и диверсанты. Потом я сам смеялся над своими мыслями. Шпион теперь не ходит с пистолетом или стилетом, не таскает за пазухой взрывчатку, чтобы подорвать водокачку. Материальный ущерб на копейку имеет обратную реакцию в народе, диверсии только обостряют бдительность, вызывают чувство ненависти к тем, кто поручает и вдохновляет диверсии. Современный враг более изощрен, его задача – вызвать доверие к западному миру и чувство неприязни к правительству, коммунистической партии, недоверие к их решениям. В этом и состоит самый большой ущерб, который может нанести враг нашему народу. Один из руководителей «Голоса Америки» Э. Мэррой как-то высказался по этому вопросу, даже «простое внесение сомнений в мышление людей твердо убежденных – это уже большой успех».
Позднее, когда я уже работал в органах государственной безопасности, я собственными глазами видел таких людей, которые под воздействием «конторы» Мэрроу начинали сомневаться и действовали так, как и хотели наши идейные враги. Я изучал их психологию и пытался понять, какие мотивы могли толкнуть человека на безнравственные поступки. Они не были врагами нашей Родины, они просто заблуждались и сами не замечали, как становились орудием в руках наших идейных противников. Сейчас, когда мысли и чувства оказались раскованы, люди стали говорить что думают и поступать без страха быть наказанными. С ними стало легче, эти не предадут и не продадут Родину. Они будут ворчать, ругаться по поводу устаревших порядков, нехватки товаров, продовольствия, но не клюнут на враждебную приманку. Они стали сомнительными объектами для наших идейных врагов. Раньше их негативные высказывания по поводу нашей жизни уже были радостью и надеждой для западных идеологов. Сейчас это уже ничего не значит. В экстремальной ситуации они будут бóльшими патриотами, чем неведомые молчальники.
Знал я и настоящих врагов, они приезжали в нашу страну под личиной друзей. Был один молодой священник при иностранном посольстве в Москве, который ходил в джинсах, спортивной рубашке и ковбойской шляпе. Молодой, интересный собой, разъезжал по Москве на красивой спортивной автомашине. Нет, он не заговаривал с прохожими, не рассказывал им, как прекрасно живется на Западе, не призывал их свергать Советскую власть и устанавливать «демократию». Он был хитрым и умным врагом, этот западный попик. Свою машину использовал, как приманку, как живца и ждал, пока глупая рыбешка клюнет. Он ловил на любознательности: его «мустанг» был действительно хорош, словно для этих целей создан. Соберутся пять-шесть молодых людей, смотрят, удивляются, обсуждают, а наш попик тут как тут. Садись, мол, прокачу! Хочется юноше покрасоваться в этом заморском чуде – вот и поехали! Потом зазовет домой: кофе, пиво в банках, виски, музыка, видео. Гость рад, что побывал у такого общительного хозяина, который за все время ни разу не отозвался плохо о нашей Родине, партии и правительстве, не агитировал против Советской власти. Он просто угощал, показывал журналы с девочками, одетыми и не совсем, подарил пару журнальчиков. В следующий раз молодой человек уже приходил с приятелем. Хозяин радушно встречал гостей, пересыпал свою речь анекдотами и шутками. Знал он этих анекдотов и всяческих слухов целую уйму: все-то про Василия Ивановича Чапаева, про Дзержинского, Ленина. После виски это было очень смешно и остроумно, хотелось запомнить и рассказать. А слухи – тут уж не было границ фантазии и изобретательности: то соль исчезнет, то наш космический корабль сошел с орбиты и унес в галактику экипаж космонавтов, то начался голод в Поволжье, и т. д.
Они и не замечали, как все больше и больше заглатывали наживку, а потом стали ощущать, что им тесно в нашей стране, что они хотят западной демократии…
