Теперь это был уже стопроцентный провал. Феликс мгновенно принял решение и метнул в голову пограничнику свой кейс. Он видел, что попал ему в лицо чемоданчиком, и хотя тот был пустой и легкий, все же этот удар чуть не свалил пограничника со стула. Черняк легко перемахнул через низкий, блестящий хромом турникет, и бросился к видневшейся впереди двери в коридор-рукав, прилепившийся к борту самолета. Он не видел, что пограничник лишь секунду, опешив, оставался на своем месте, ощущая на лице боль от удара кейсом, но уже в следующий миг он прямо-таки перелетел через барьер и бросился за беглецом.
Перед дверью Черняк увидел двух женщин и мужчину, которые неторопливо двигались со своими вещами, закрывая собой проход. Феликс, как разъяренный бык, отбросил со своего пути пожилую полную женщину, очищая себе дорогу. Но она, падая, инстинктивно ухватилась за ремень его сумки и поволокла за собой. Он рванул сумку, но не тут-то было – женщина не выпустила ремень и, перепуганная неожиданным нападением, тонко завыла. Черняк бросил сумку и ринулся ко входу в самолет. Тут его и настиг пограничник: он прыгнул, распластавшись в воздухе словно ласточка, и в этом отчаянном прыжке сумел поймать ногу Черняка. Тренированным движением он крутанулся всем телом, выворачивая ему ногу, и свалил его на пол. От дикой боли Черняк взвыл и пытался дотянуться рукой до двери, чтобы втащить себя и пограничника в салон иностранного самолета.
Его голова была у самой границы, берет слетел с нее и упал на чужую территорию.
– Помогите! – завопил он в отчаянии, протягивая руку к пилоту, который молча, холодными глазами наблюдал эту сцену, стоя в салоне у самой двери. – Помогите! Я писатель! Меня преследуют! – отчаянно орал Черняк, царапая ногтями ковровый пол коридора, все еще бессознательно пытаясь сопротивляться. Но пограничник перехватил его руку, заломил назад и, уцепившись за ворот его французского костюма, рывком дернул от входа в самолет. Не давая ему опомниться, поставил на колени и, не отпуская заломленной назад руки, заставил подняться на ноги и потащил его к пограничному посту…
Откровенно говоря, Барков еще не знал, как он будет разговаривать с Катей Масловой, но разговор должен быть таким, чтобы она поняла главное: ему нужна ее помощь. А как это сделать, он и сам не знал. Заикнувшись об этом Лазареву, он не получил от него никакого совета.
– Если я буду тебя учить, как разговаривать с красивыми девушками, ты никогда не женишься, – отшутился начальник.
«Как выйдет, так и выйдет», – решил Алексей Иванович, полагаясь на экспромт и настроение девушки, и то доверие, которое он хотел бы у нее вызвать.
Катя вошла в кабинет и уже не производила впечатления загнанного зверька, а смело смотрела на следователя, хотя какую-то тревогу в ее глазах Барков уловил.
– Как настроение, Катюша? – спросил он приветливо девушку, и она в ответ на его вопрос слегка улыбнулась.
– «“Как дела?” – спросили у повешенного. “Ничего, – ответил он, – только неудобно для шеи”».
– Сравнение, я бы сказал, неудачное. Разве ты испытываешь какие-либо неудобства здесь? Три раза в день питание, прогулки, книги. Вот только приятелей здесь нет. Позвать можно, да, думаю, не пойдут, – улыбнулся Барков. – А что если попробовать в порядке эксперимента пригласить кого-нибудь? Кого бы ты хотела увидеть здесь? Маму вызвать?
– Нет! Нет! – встревожилась Маслова. – Нельзя быть таким жестоким! Я не хочу, чтобы она вообще знала. Я вас прошу…
– Хорошо, хорошо. Катя! А приятелей?
– Да нет их у меня! – в сердцах воскликнула она. – Вы и разговор этот ведете, чтобы услышать имя Сержа. Правда, ведь Серж вас интересует?
– Прости, Катя, но я не совсем тебя понимаю. Какой Серж? И почему он должен меня интересовать? – взволновался, но скрыл это с трудом Барков.
– Алексей Иванович! – воскликнула она. – Так нечестно! Прошлый раз вы хотели знать, кто меня подтолкнул на листовки, даже задержали меня у себя, а теперь вам это не интересно. Я подумала, подумала и решила: что я, совсем дура, что ли? Кто он мне? Сват, брат? Так, случайный знакомый.
– Ладно, Катя, не буду притворяться, что он мне не интересен. Давай тогда с самого начала. Как он появился на твоем горизонте и как себя вел, ну и все остальное. Я ведь, когда вызвал тебя, долго думал, как с тобой поговорить, чтобы ты мне помогла. Мы сами не так много можем, поэтому нам нужна ваша помощь. Итак, начнем от печки.
– Вы знаете, что я имела условно. Тогда я видела в зале суда, там народу было немного, интересного солидного мужчину. Он сидел, и мне казалось, с большим сочувствием относился к нам, дуракам, а сам что-то писал. Я тогда думала, он для газеты готовит о нас, грязных подонках, статью. И мне стало так страшно, когда я подумала, что мама увидит все это, что готова была провалиться сквозь землю.
