Они внимательно слушали Алексея, не бросали реплики. Щеки Елены, еще несколько минут назад раскрасневшиеся от вина, вдруг побледнели, она закрыла глаза и молчала, но Леонид Александрович увидел эту перемену и понял, что ей совсем плохо. Он вскочил и помог ей встать.
– Завели тут дурацкий разговор! Давайте-ка в постель. – Он довел ее до тахты, откинул одеяло и заставил лечь прямо в новогоднем платье.
– Все, кончилась новогодняя ночь! – решительно произнес доктор и подошел к телефону. Он вызвал машину скорой помощи, и все стали ждать.
Никто не хотел говорить, они молчали, каждый погруженный в свои мысли.
– Я испортила вам такой вечер! – виновато сказала Елена.
– Нет, Елена Васильевна, мы никогда не чувствовали себя так хорошо, как сегодня, и искренне огорчены, что приходится отправлять вас прямо из-за праздничного стола в больничную палату, – огорченно сказал Леонид.
– Мы навестим вас завтра, уже сегодня, – заметил Алексей. Не огорчайтесь, лишь бы все кончилось для вас хорошо.
«Скорая помощь» не заставила себя ждать, двое дюжих санитаров с носилками появились в комнате.
– Вы позволите мне самой спуститься вниз? – умоляюще посмотрела Елена на врача, который приехал со «скорой помощью». Тот кивнул головой. Георгий помог Елене надеть пальто и повел ее к выходу. Все двинулись следом.
Леонид уехал вместе с Еленой. Братья молча стояли у подъезда под крупными снежными хлопьями.
– С Новым годом, Жорж! – тихо сказал Алексей. Будет ли он для тебя счастливым в личной жизни? Старый, как я понял, принес тебе большие огорчения. Та красотка, жена ученого – Лариса. Я недавно об этом узнал, только не имел возможности предупредить тебя. Ты же как с корабля на бал – из Бразилии и сюда, даже мать тебя не рассмотрела.
– Он в чем-то замешан, химик?
– Не знаю. Посмотрю, как он поведет себя после того, как Лариса побывает в клинике у Елены Васильевны.
– Так ты что – намеренно?..
– Случай меня заставил. Да это и неважно. Химик – загадка для меня, но есть факт, который нельзя игнорировать. Он проезжал там, где убили человека.
– И все-таки ты не имел права втягивать Елену…
– Нет конечно! То, что я сделал, не совсем честно. Но хочу тебе еще кое-что сказать. Мне очень не хочется портить тебе новогоднее настроение, но оставить недосказанным то, что я хотел бы сказать, мне не хочется. Елена Васильевна, очевидно, прекрасный человек. Но ты знаешь, где она работает?
– Она художник! Тут и размышлять не надо.
– Есть один очень крупный эксперт по художественным ценностям. Елена Васильевна у него помощник, и при том авторитетный. Иногда ее слово бывает более весомым, чем главного эксперта. А это означает: уйдет ли какая-нибудь художественно-историческая ценность за рубеж или не уйдет. Может быть, и тот браслет… При этом следует иметь в виду, что отношения между Еленой Васильевной и главным экспертом, по некоторым сплетням, довольно… – Алексей остановился, подбирая нужное слово.
– Тесные, хочешь сказать? – подсказал Жорж.
– Были, говорят, тесные. Она ездила вместе с ним в Сочи на машине и жила там же в гостинице, где и он. А там в это время находился человек, которого вскоре убили. Конечно, он может быть здесь как пятое колесо к возу, но мне очень не нравится эта сложившаяся цепочка: Альпер – Елена Васильевна, Елена Васильевна – химик и тот сомнительный иностранец. Вот так-то, Жорж! Смотри, какую головоломку нагородила жизнь. Как съездил? Бразилия танцует?
– Танцует! – ответил механически Георгий. – Привез одно дельное торговое соглашение. Да, как же жизнь может все переплетать! – вернулся он к тому, что ему открыл Алексей. – Больше восьми миллионов населения в Москве, так надо же так закрутить, что три человека замешались в одном деле. Ты уж поделикатней.
Алексей тихо рассмеялся и хлопнул Жоржа по плечу.
– Ну что? Домой? Посидим с матерью, посмотрим концерт. Отключимся от всего, хотя бы на несколько часов, – они решительно пошли по улице и вскоре пропали в снежной мгле, и снег засыпал их глубокие следы.
Встретились они в парке и медленно двинулись по заснеженной аллее, мягко поскрипывая по свежему снегу. Здесь была удивительная тишина, хотя оживленная трасса проходила недалеко. Лазарев даже не поверил в эту тишину и, приостановившись, прислушался.
– Что случилось? – спросил Барков, оглянувшись назад.
– Ничего! Тишину послушал. Живем в сплошном гуле, что для слуха тишина необычна. Значит, Елена Васильевна тебе рассказала про радиоактивные элементы на иконах. Забавно! Ты понимаешь значение этой информации?
– Конечно. Я даже сказал, что она умница.
Лазарев уставился на Баркова.
– Это я мысленно ее похвалил. Такая умница, додумалась до такой важной детали. Вот теперь все выстраивается. Когда я ее навестил в клинике, мы долго с ней беседовали на разные темы, и я кое-что от нее узнал.
– Надеюсь, это не вызвало подозрений?
