– Знаю я вашу профилактику. Слышал, как называют улицу Бебеля, где ваша КГБ обитает? Самая длинная улица в мире. А почему? А потому, что с одного конца войдешь, а с другого выйдешь аж через пятнадцать лет, – засмеялся Алесик, довольный собственной шуткой.
– Ну, тебе это не грозит. Валюту ты не коллекционируешь. С иностранцами?!.. Чего не знаю, того не знаю! – отрицательно махнул ладонью Лесняков. – Так как насчет моих снимков?
Алесик открыл холодильник, вытащил три банки пива, откупорил, уселся поудобнее в кресло, положил на колени пачку фотоснимков и принялся внимательно разглядывать. Он просмотрел всю пачку, бросил ее на стол, оставив в руке лишь один снимок. Отодвинул его от глаз на вытянутую руку, удивленно воскликнул:
– Так это же Ангел. Шоб я так долго жил! Це же Серафим! Постарел, куклятник, но пижон, видать, пижон! Чего галстук один стоит! Только в Одессе можно такой выманить! Нет! Это же надо! Мильон лет как сгинул, а встретились! Где он сейчас? Все в куколки играет?
– Увлекался? – спросил Лесняков.
– Увлекался? Он на эти дела бы мастак. Помню, как-то дипломат иностранный доллáры ему торганул. Так Ангел Серафим такую «куклу» смастерил из четырех сотенных бумажек и пачки нарубленной макулатуры, что дипломатик, наверное, до сих пор не опомнился. Натуральная же была «кукла»! Вся Одесса хохотала!
– Он давно был здесь?
– Леву надо попытать. Они у него верятся, как бабы перед зеркалом. А если «попугайчики» есть, тот тут и спят. Леонард Василич, про «попугайчики» я так – никто валюту не имеет.
Алесик высунулся за дверь и крикнул:
– Лева!
Лева вошел, в руке у него была вобла.
– Я подумал, что с воблой пиво лучше. Не то, что твой бычок.
– Это же надо, до чего умный!
– Не умный, а сообразительный, – не обиделся Лева.
– Послушай, сообразительный Лева, это же Ангел, неправда? – сунул Алесик к его глазам фотографию.
– Ну и что?
– Ангел?
– Ну и что, я спрашиваю?
– Ты что, не понял? Или совсем тупой?
– Я же понял! Я же ответил, что он.
– Ха, вы только поглядите на него, он же ответил: «Ну и что?»
– А что я должен сказать? Я же ответил: «Ну и что с того, что это Ангел? Какая мне корысть или навар?
– Ты его давно видел?
– А он что, уже умер?
– С чего ты взял?
– Я не взял, я его пивом угощал. Думал, что умер.
– Когда угощал? Лева, это мои друзья, они интересуются. Поэтому скажи, как есть. Ангел где-то задымил.
– Вечером, месяц назад. Он спросил: «Лева, пиво свежее?» Я сказал: «Свежее!» А что? Если бы я сказал: «Несвежее!», он бы пить не стал? Стал бы! Но я лучше скажу человеку приятное. Он же пришел услышать приятное и с удовольствием выпить. Он выпил и ушел, сам ушел. Я его не спрашивал, я вопросов никогда не задаю. Если хотят – сами скажут.
– Лева, ты стал такой говорливый, – заметил Лесняков. – Наверно, женился, оттого такие перемены.
– Откуда видно? – удивился Лева. – Леонард Васильевич, я просто растерянный. Знаете анекдот про Мойшу, который жил на одной лестничной клетке с вашим КГБ? Каждое утро они встречались, и Мойша говорил КГБ: «Добрый вечер!» КГБ и спрашивает: «А отчего ты каждое утро говоришь “добрый вечер”!?» А Мойша отвечает: «Когда я вас вижу, у меня в глазах темно, я думаю, уже вечер!» – и Лева сам захихикал над своим анекдотом.
– Ей-Богу, женился! – воскликнул Лесняков. – Дверь новую смастерил, столы, скамейки и в чистом халате ходишь.
– Нет! Не тот признак! Это я развелся, – вскинул гордо голову Лева.
– Ну наконец-то! – воскликнул Алесик. – Он же у Домны раб был: кухарка, прачка, поломойка, посудомойка и еще кем ты у нее был?
– Штатным дураком!
Барков с улыбкой слушал весь этот одесский треп и удивлялся их способности не лезть в карман за словом.
– Ладно, семейные дела обсудили. Теперь скажи, штатный умник Лева, почему ты решил, что он был здесь с месяц назад? – вернул их к цели визита капитан.
– Я сказал: «Месяц назад». Как раз сегодня месяц.
– Фантастика! – удивился Лесняков.
– Никакой фантастики. В этот день я бросил курить. А Симка меня угощал сигаретой. Говорит, особенные, ароматные, голова кругом пойдет, миллионеры смолят такие. Они мне и задарма не нужны. «Вайсрой» – это же соломка! А он мне заливал! – презрительно, с усмешкой закончил Лева.
Говорить уже было не о чем. Чтобы не обидеть Леву, который очень хотел быть гостеприимным, они выпили по банке немецкого пива и покинули пивную.
– Ну что, Алеша? – спросил Лесняков.
– Сошлось, Леонард! Был он здесь, когда брали того Грейпа, все видел, он и проинформировал посольство. Значит, он и ходил на связь. А что с Грейпом?
– Он только курьер. И при том нештатный, а разовый, случайный. Дали сумку с деньгами, кстати, сигареты «Вайсрой» тоже, сказали, где будет встреча. Связь беспарольная, Серж должен был сам к нему подойти и спросить, привез ли он для него посылку. Вот и вся техника. Я его пару раз так накачал, что он с радостью мне все выложил. Потом я его научил, как вести себя перед следователем. В общем, уплатил штраф и сумму на лечение парню. Во какой я заботливый, – засмеялся Лесняков. – Ты когда в Москву?
