– Завтра, сегодня не хочется ехать, когда еще попаду в Одессу. Значит он, гад, и того забулдыгу отравил, по времени сходится, да и окурок от «Вайсрой».
– На этом обвинения не предъявишь.
– Не предъявишь.
– Постой минутку, я позвоню, – Лесняков пошарил в карманах куртки, выудил монетку и вошел в автомат.
– Суня, радость моя, как хорошо, что я тебя застал. Да не волнуйся, я даже в шапке хожу. Суня, слушай меня внимательно, от этого зависит дружба между двумя городами: Одессой и Москвой. Товарищ из Москвы очень хотел бы с нами поужинать дома. Ты как? Чего мне взять? – Лесняков посмотрел внимательно через стекло на Баркова, усмехнулся и понизил голос: – Знаешь, Суня, он не красавец, но примерно как я, может, чуть похуже, – захохотал, довольный. – В общем так, Алеша, получаешь увольнительную до девятнадцати, а потом у меня за столом.
Они расстались, и Алексей Иванович решил пешком походить по улицам от вокзала до Дерибасовской и обратно. На его пути было много комиссионных магазинов, перегруженных заграничным барахлом. Барков стал прикидывать, что бы купить Кате в подарок. Духи, одеколон, различные безделушки, украшения: всего этого оказалось так много, что он ходил из магазина в магазин и все не мог решиться что-то купить. И только в последнем, когда уже рядом был вокзал, Алексей решился и купил заколку для волос из разноцветного жемчуга. Поколебавшись немного, он еще прикупил французские духи «Пуасон», и лишь на улице разглядел, что разливались они в Турции. «Ладно, – согласился он мысленно, – пусть будет «яд», прочитал он название по-английски «Пойзен».
На звонок вышел Леонард в ковбойке, которая подчеркивала его великоватый живот. Он ввел Алексея в комнату, где уже был накрыт стол и стояли живописные заграничные бутылки. «Отведаем, что Бог послал», – вспомнились слова из «Двенадцати стульев». И добавил: «А Бог в тот день послал…», Барков окинул восхищенным взглядом то, что послал Бог, и что можно купить только в Одессе и только на Привозе.
– Вот моя Суня! – представил Леонард очаровательную женщину, которой было уже за сорок, но еще не пятьдесят. Ее серые лучистые глаза глядели на Алексея с любопытством. Она вдруг улыбнулась, показав прекрасные кораллы зубов.
– Меня зовут Люся. А вы действительно такой же красивый, как мой Леонард.
Лесняков расхохотался, улыбнулся и Алексей, обстановка сразу стала такой приятной и свободной, что Барков почувствовал себя так, будто знал этих людей не первый год. Пока Люся еще несколько секунд разглядывала Алексея, он успел быстро ухватить все ее достоинства. У нее уже намечался второй подбородок, она была слегка полновата. Возрастная особенность спокойных и довольных жизнью женщин, полнота ее не портила, а как раз соответствовала тому, что у одесских евреев зовется красотой.
Она протянула руку, и Алексей почувствовал, что рука эта была сильной и не соответствовала представлениям о фигуре.
Когда уже были отведаны напитки из всех бутылок и настроение было прекрасным, пришел паренек, чертами лица схожий с Люсей, но с широкими брежневскими бровями.
– Это наш доктор Андрэ! – представила его Люся, и глаза ее засветились любовью и лаской. – Ты посидишь с нами?
– Нет, мама, я побуду у себя. Мне надо кое в чем разобраться. «Слишком серьезный парень», – подумал Барков. Но Люся сразу все разъяснила, как только он вышел из комнаты:
– Неудачная женитьба. Переживаем очень. Но как будто теперь все уже решено.
– Алеша, пойдем покурим, – предложил Леонард, явно не желая говорить и слушать что-либо об этой их семейной тайне.
Они вышли, и Леонард поставил на плиту кофейник. Барков оглядел небольшую аккуратную кухню, обставленную гарнитуром, и спросил то, что ему уже давно хотелось узнать:
– А что это за история с Алесиком в Бейруте?
– О, это потрясающая история! – засмеялся Лесняков. – Ты же слышал там, в аппарате, про Донга? Так это я его вытаскивал из лап «Интелледжент сервис».
– Да-а-а! – несказанно удивился Барков.
