Как ты уже догадался, моя задача была проста и примитивна, но именно этим она и была сильна. Я смело и открыто двинулся к судну. Я прошел прямо перед носом у того зануды, который проявлял чрезмерную бдительность. Я видел, как у него полезли на лоб глаза от подвалившего счастья, он уже видел ту толстую пачку банкнот, которую ему в качестве премии вручат за поимку Донга. У них за такие дела платят, а у нас дают ордена. Это лучше: деньги были и нет их, а орден – вон он, лежит у меня в комоде и не знает, что мне пришлось пережить потом, какие страсти надвинулись на меня, когда я повстречался с занудой. Он что-то сделал, дал какой-то сигнал, и все сразу переменилось: двое докеров вышли из склада, полицейский пограничник ринулся мне навстречу прямо от сходен, откуда-то вылетела автомашина. У меня только одна мелькнула мысль: «Сейчас он меня грохнет бампером, я взлечу на капот, перевернусь и наземь с остановившимся сердцем». Да, Алеша, был такой страх, даже ноги стали ватными, но я не имел права оглянуться, чтобы вовремя отскочить в сторону. И тут вдруг пришла простая и спасительная мысль: «А зачем им меня крушить? Если я Донг, то меня надо брать живым: за мной связи, агентура и все остальное». Все прямо-таки упало с меня, секунды пережитого страха и ликование в душе: «Господи! Они клюнули! Я провел их! Час буду морочить им голову, они снимут оцепление и Донг свободно, как простой советский моряк Леонард Лесняков, поднимется по сходням на территорию Советского Союза».
И все-таки я восхищаюсь их организованностью и дисциплиной. Машина завизжала тормозами, дверца «Шевроле» распахнулась, два дюжих докера с помощью полицейского мгновенно запихнули меня в кабину. Щелкнули наручники, и я сложил на своем проклятом корсете руки. Мне даже показалось, что тот зануда чуть ли не свистнул в боцманскую дудку, потому что все опять пришло в движение: люди, которых я не видел, а их там было десятка два, сразу двинулись на выход из порта. Конечно, никакой боцманской дудки не было, просто зануда по радио передал, что операция завершена, можно идти на «файв о'клок».
Насчет себя я не строил никаких иллюзий, они должны меня прикончить, когда увидят, что мы их надули. Корсет обнаружат при первом же обыске и поймут, что мои документы Леонарда Леснякова и есть Леонарда Леснякова, и я сам подлинный Леонард Лесняков. Дальше все уже не интересно. Алесик с Донгом в обнимку прошли по чистому фарватеру. А со мной все было прозаично. Я ехал и думал: «Дорогие вы мои, Суня и Андрюша, горькая судьба у вашего папаньки! И не будете вы знать, где лежат мои кости». И так мне вдруг стало себя жалостно, что я даже заплакал. Вот честное слово, заплакал! А потому сказал им все то, чему научил Донга, все те слова и другие, которые накопил в Одессе с самого детства. Они, как роботы, даже ухом не повели. Потом дорогой к нам подсел один господин в полосатом костюме и с тростью. Он поглядел мои документы, на меня, и на его лице отразился ужас, словно он увидел в тарелке гадюку. «Назад!» – заорал этот воспитанный господин. – Это не он!» И мы помчались обратно, прямо к сходням судна. А их уже приподняли. Один истукан покричал на борт, мол, ваш третий помощник опоздал, мы подвезли его, и вежливо помогли мне выйти из автомашины. Клянусь, я о них стал думать лучше: умеют красиво проигрывать.
– Да, забавная история, – заметил Барков. – Можно бы написать рассказ!
– Знаешь, Алеша, почему Бог не дал лягушке хвост? Чтобы траву не мяла. Каждому свое, и пусть каждый это свое делает как надо, в нашем деле это очень важно, раз уж мы избрали свой крест. Тут наша прибыль и тут наши убытки. Знаешь, Алеша, чего мне иногда больше всего хочется? Надеть ордена! Мечта идиота! Если не хочешь кофе, давай еще по рюмке чая выпьем и будем считать, что наше знакомство состоялось.
…Пока Барков искал доказательства пребывания Сержа в Одессе, события в Москве развивались по задуманному Сержем сценарию, так, по крайней мере, считал он сам. Утром, когда Лазарев еще только шел по коридору Управления, Самарин уже ждал полковника перед кабинетом.
– Что-то стряслось? – тревожно спросил он.
– Стряслось! Через «узел связи» получено указание Сержу: «Проведите акцию ГУМ-13»! А знаете, что это такое? Назавтра ожидается какая-то сенсация в 13:00 в ГУМе у фонтана. Так, по крайней мере, Серж оповестил нескольких иностранных корреспондентов.
– Это уже что-то! – заметил, оживляясь, Лазарев.
– Надо подумать, какая акция и как ее нейтрализовать.
– Ну какая может быть акция? Призывы антисоветского содержания. Листовки. Прикует себя кто-нибудь в знак какого-нибудь протеста.
