– Я охотно это сделаю. Но надо знать…
– Мы дадим вам знать, куда и когда вам с Барковым ехать.
Широкий поток машин, раздваиваясь, уходил в разные стороны: один стремительно скользил в туннель, другой уклонялся вправо и распылялся в разные улицы и переулки. В этом потоке, нырнув в туннель, пошла темная «Лада», за рулем которой сидел Саблин. Выйдя наружу, она вдруг резко свернула к обочине и метров через сто въехала во двор большого многоподъездного дома. Здесь она не остановилась, а проскочив мимо подъездов, вышла на проезжую часть небольшого переулка, и Саблин остановил машину. Через зеркало он внимательно осмотрелся, проверяя, нет ли «хвоста». Минуты две не включал двигатель и окончательно убедившись, что никакого «сопровождения» за ним нет, повернул ключ зажигания, пронесся по переулку, нырнул в более узкий переулок и, разгоняясь на подъем, мельком осмотрел позади все пространство переулка, до самого поворота. Так, попетляв из переулка в переулок, машина вновь выскочила на магистральную улицу и влилась в поток. Все это время Саблин внимательно осматривал идущие следом машины, и, ловко маневрируя в потоке, стремительно ушел вперед. Перед светофором водитель сбросил скорость и в тот момент, когда загорелся желтый свет, ринулся через перекресток, оставив позади себя весь поток. Пропустив машины, стал отставать и свернул на боковую улочку. Еще раз оглядел пустынное пространство и вновь через дворы выехал на безлюдную улицу. У обочины стояла одинокая фигура мужчины. Когда «Лада» приблизилась, он поднял руку, и она остановилась. Это был Руберт, конезаводчик и коммерсант, частый гость и бизнесмен в Советском Союзе. В руке он держал дипломат, плащ перебросил через плечо. Не торопясь, без лишней суеты сел на заднее сидение. Саблин еще раз оглядел позади улицу и свернул в ближайший переулок. Въехав под арку, он остановил машину.
– Ну, здравствуй, Адольф! – улыбнулся Макс, тряхнув слегка посеребренной головой.
– Здравствуй, мой дорогой Макс! – он положил ему руку на плечо и тот прикрыл ее своей ладонью. – Трудно тебе?
– По всякому! – ответил Саблин неопределенно. – Я уже привык. И к имени привык, и Саблиным стал уже натурально. Пойдем, посидим пару часов. Здесь у меня есть надежное место. Мой запасной вариант.
Они вышли из машины и Саблин повел Руберта через двор к подъезду. Лифтом пользоваться не стали и поднялись по лестнице. Хозяин открыл дверь ключом и пропустил вперед гостя. Распахнув плотные шторы на окнах, впустил сюда яркий свет, открыл форточку и оглядел жилище.
– Я здесь не был уже месяца три! Но выпить и закусить у меня найдется. Правда, хлеба нет, но вы, западники, хлеб не уважаете.
– Да, от хлеба никто еще не был счастлив – так у нас говорят на родине.
– Ты забыл добавить: кроме свиньи.
Оба засмеялись. Саблин снял кожаный пиджак, Руберт бросил на кресло плащ и открыл дипломат. Там оказалась бутылка виски и банка каких-то мясных консервов, так, по крайней мере, гласила рекламная наклейка.
Саблин накрыл на стол и пододвинул стулья.
– В ногах правды нет! – сказал он и поглядел на гостя. – Ты помнишь того парня, которому сказал эту фразу и не мог объяснить, что это означает? Теперь ты знаешь?
– Нет! Но забыть тот день я не забуду до своей смерти!
– Если ты решился на встречу со мной, то что-то стряслось? Давай пока выпьем по рюмке и перейдем к делу.
Они выпили, помолчали немного и Руберт сказал:
– Шеф передает тебе большую благодарность! Вот номер твоего счета и сумма, – протянул Руберт клочок бумажки Саблину.
– Воспользуюсь ли я когда-нибудь? Ну, какие замечания, инструкции, пожелания?
– Шеф очень недоволен мелкой работой, которую проводит Серж. Кадры ничтожные! Разовый выстрел. Сенсационная акция, печать пошумела и все. Листовки в театре, в почтовых ящиках – это хорошо, но нужен солидный материал. Нужны солидные кадры с дремлющими антисоветскими убеждениями, – полушептал Руберт, склонившись к Саблину.
– У вас есть такие на примете? С дремлющими антисоветскими убеждениями? – усмехнулся Саблин. – Богатые фантазии! Без куска хлеба не останутся. Теоретики-и-и!
– Дорогой Макс, мы располагаем данными, что некоторые люди здесь у вас имеют знатное происхождение, как принято называть, «из бывших». Их дети теперь не скрывают этого и даже гордятся происхождением, придумывают себе родословную. Выходит, большевики десятки лет выращивали собственного могильщика, который когда-нибудь их же и похоронит, похоронит идею равенства и братства наций. История показывает, что люди никогда не будут жить в равенстве. У вас есть равенство? Нет! У нас тоже! Его нигде, никогда не будет.
– Адольф, ты пересказываешь мне мою справку, которую я делал в прошлом году для шефа. Теперь он включает это в инструкцию для меня? Вы что там? Белену едите?
